Метро 2033: Гонка по кругу

* * *

Укутанные в плед, они лежали, прижавшись друг к другу. Голова Евы покоилась на груди Фольгера.

– Знаешь, – сказала девушка, – я только сейчас кое-что поняла об этом мире. Вернее, поняла давно, но как-то вот сейчас все особенно прояснилось. Наш мир – выдуманный, ненастоящий, это чья-то фантазия.

Феликс улыбнулся. Вот о чем сейчас можно разговаривать? Да, Ева нисколько не изменилась, всегда любила нести околесицу. Особенно после любовных утех. Такая вот интересная особенность. Гормональное, что ли?

– Нет, правда, – девушка чуть приподнялась, – мы живем в каких-то вонючих норах, а наверху какие-то чудовища ползают.

Так не бывает. Нас просто придумали. Вот какой-нибудь писатель взял, написал книгу, выдумал целую вселенную, и мы появились. А на самом деле нас нет.

Фольгер засмеялся и ущипнул Еву за ягодицу.

– Ай! – взвизгнула девушка. – Больно, дурак!

– Тебя нет, значит, и боли нет, – сказал Феликс, продолжая смеяться.

– Или не так, – Ева ткнула пальцем в грудь мужчину, – я настоящая, а вы все выдуманные.

Вы мне снитесь. Или я в бреду просто. Живу в кошмарном сне и не подозреваю даже.

– Может, наоборот, – Фольгер улыбнулся, погладил девушку по щеке, – это я в бреду. Но только видится мне не кошмар, а весьма и весьма приятный мираж, прямо очень приятный…

– Нет, – возразила Ева, – вы все ненастоящие, вы безымянки. Одна я реальная.

– Это почему же?

Девушка отстранилась от мужчины, вылезла из-под пледа и села по-турецки:

– Вот ты, Филя, сам подумай.

Вы же имена свои позабывали. Нет у вас имен, безымянки вы. Есть только клички: вольфы-цвёльфы, фольгеры-шмольгеры, мельники-ельники, бумажники-набалдашники. И только я настоящая. Я всегда была Евой Волковой. С самого рождения.

– И только иногда – мисс Браун, – Феликс невольно залюбовался обнаженной красавицей, но ирония в его голосе никуда не исчезла. – Для этого гадюшника ты слишком совершенна, как с точки зрения тела, так и с точки зрения ума. Поэтому, наоборот, это ты – иллюзия, продукт коллективной галлюцинации голодных до любви мужиков, которые за эту вот мечту расплачиваются реальными патронами.

Хотя я не уверен, что таких идиотов много. Все-таки сотня – это слишком…

– Не безымянке об этом судить, – с напускной строгостью сказала Ева, прикрыв груди руками. – Ты оглянись, Филя, посмотри вокруг. Видел, как новокузнецкие скульптуры кромсают? И ведь им совершенно все равно, кто на них изображен. В Ганзе купят, на Красной Линии купят – и ладно.