За секунду до сумерек

Даже не мысль почти, а только ощущение, когда он вдруг подумал, что Кунар говорит о нем самом. Как будто действительно угадал. «О скуке в толпе», так наверное, в чужой толпе, и тогда он успел удивиться, как все точно. И что же там было? Похоже, что почти ничего, одни ассоциации и чувство догадки, близкой истины, только чувство. Не догадка, а именно ощущение. Скорее всего, сказать он хотел совсем не это. Просто во мне его слова как раз это и шевельнули. Это я их ждал еще там, пока пили. К тому же, что дед понять мог? Ему-то скука в толпе точно не грозила.

Кунар не Борода какой-нибудь, сам признал, что такой же, как они, одна закваска. Какое там одиночество, он в ней первый был, это за ним шли, и он своей жизнью вполне доволен остался. У него другое – скука без толпы, вот это о нем.

Рядом раздавалось ровное сопение брата. Из темноты выглядывала только тыльная сторона его левой ладони на далеко откинутой руке. Сам он весь был где-то там, внутри, и даже контура его видно не было. Сплошная чернота.

«Отец!?» – задумался Чий и на несколько мгновений мысленно замолчал.

Странный все-таки вышел Серый вечер. Начинался как обычно. А случиться, в итоге, успела куча чего. И подрался, и с Кунаром поговорил. О драке надо было обязательно подумать. Он вспомнил ухмыляющуюся рожу Рябого. Тварь тупая. Надо не оставлять же это так, думать об этом было противно и лень, с Рябым можно и завтра решить. Еще оставалась ткань, которая тоже никуда не исчезла, но ткань теперь, пожалуй, подождет пару дней, сейчас не это главное.

Он вдруг вспомнил о Краюхе, как они решили идти на Громовую. Весь спор в Амбаре, камень, он напрягся, перестал жевать. Вот это было серьезно. И тут ничего не сделаешь. Вспомнилось ощущение, когда он смотрел на ночную Степь. Дурак… Все они дураки там. Краюху было жалко.

Чий посмотрел на руку, которая держала лепешки. Он уже не ест, а просто сидит и ничего не делает. Надо было ложиться, подумать и лежа можно. Лепешек он съел, оказывается, почти половину и одну полоску мяса. Чий отложил, что осталось, допил молоко.

Он облокотил котелок о кладку очага. Завернул полотенце с крошками и, задув лучину, скидывая штаны, пошел к тюфяку.

Лежать с головой под одеялом было холодно, но приятно. Он тут же почувствовал, как дрема начинает растворять сознание. Странный все-таки вечер. Чий выглянул наружу: через щель занавески в кристальном небе горели холодные звезды. Неожиданно они показались ему не маленькими, а большими, только очень далекими и древними.