Мракофилия

Я замер, скованный кандалами бурлящего ужаса, мелкая дрожь волнами била меня, тяжёлым хлыстом стегал страх, сверху послышались те самые странные, «чужие» звуки.

Чудом сдержав истошный вопль, я бросился в кладовку, позабыв о телефоне, захлопнул за собой зеленоватую стенку, ногой вышиб дверь, разломав шпингалет с обратной стороны, и припустил прочь из квартиры, вниз по лестнице.

Артёма я ждал на лавочке напротив своего дома, постоянно поглядывая на заколоченное окно, будто бы ожидая появления за ним какого-нибудь бледного расплывчатого лица старухи или светящихся красных глаз, но ничего не появилось.

Артём приехал спустя несколько минут. Мы поднялись ко мне, посмотрели на отрытую тайную дверцу в кладовке, собрали необходимые вещи и в спешке покинули квартиру.

И по сей день мне не даёт покоя нескончаемый поток мрачных мыслей. И, поверьте, вопрос жилья заботит меня куда меньше, чем всё остальное, но даже из этого остального я никак не могу вычерпнуть то, что пугает больше всего. Может быть я боюсь того, кто смог прорыть себе огромную дыру в бетоне? Или того, что парень-наркоман, бывший хозяин квартиры, действительно не виноват в ужасном убийстве своей девушки и, что ещё более ужасает меня, в последующем изнасиловании и поедании? А также я до дрожи в поджилках, до коликов в сердце, до кромешного безумия боюсь, что однажды мне позвонят с моего утерянного в тайном ходе телефона.

Кто будет на том конце провода?

2021

Мёртвый колхоз

Рукопись, найденная проводником поезда в одном из купе.

За окном царствует вечер, стук рельс и мирное покачивание вагона вгоняют меня в дремоту, но я всеми силами ей сопротивляюсь, записывая эти строки. Спустя сутки мой поезд будет далеко отсюда, начнётся пора новой жизни, по крайней мере, надежда на это пока ещё жива. Я боюсь загадывать последствия того, что мне чудом удалось пережить пару дней назад, и молю Всевышнего о даре мгновенного забвения, лишь бы ужасные воспоминания чудесным образом пропали из моей памяти, не оставив после себя даже крошечного осадка.

Клокочущее чувство тревоги беспрестанно пульсирует у меня в груди, подбородок до сих пор едва заметно трясётся. Со стороны я похож на человека с каким-нибудь расстройством нервной системы, впрочем, наверное, оно так и есть.

Уберегая вас от необдуманных решений, я нарочно не упомяну названия ни той полумёртвой деревни, в которой произошли следующие события, ни того огромного мёртвого колхоза, осколком которого она являлась.