Мой тюремный дневник

Мой арест высветил ещё один мой просчёт – кадровый: оказалось, что моё отеческое отношение к подчинённым они воспринимали весьма односторонне – я им всем был должен, а они мне – нет. Поэтому, когда случилась со мной беда, посчитали, что мне они ничем не обязаны, несмотря на то, что в те трудные 90-е годы у них ни разу не было задержек с зарплатой, а если и были какие огрехи, никого их них я не наказывал ни рублём, ни выговором. Им всё прощалось, а потому было очень неприятно осознавать, когда тебе на добро отвечают чёрной неблагодарностью – никто из моих работников за месяц не то, что передачку, даже весточку не прислал.

Не знаю, что ещё будут говорить на допросах…

Утром на следующий день был режимник, я записался на личную беседу к нему и врачу. К врачу меня повели в этот же день, но ничего, кроме раздражённой реакции я от неё не получил. Давление непонятно от чего упало до 100/60 (а всё время было повышенное), я ей говорю, что надо сделать запрос в 3-ю поликлинику, а она в ответ – это де не смертельно, и не входит в мои обязанности, и т.

 д… А пока я был у неё, сокамерника Степаныча отправили в больницу с инфарктом. Похоже, это и мне грозит при таком отношении.

Сегодня, 23 мая, был 3-ий по счёту допрос, от Налоговой полиции был всё тот же Лапенков:

– Вы совершенно зря упорствуете, мы же хотим вам добра. Ну что, будем говорить правду?

– Какую ещё правду?

– Это вы должны нам рассказать. Если мы установили, что вы скрываете налоги, лучше признаться в этом.

И тогда можно будет подумать об изменении меры пресечения.

В общем, купить меня за дёшево хотел – я признаю сокрытие налогов, а меня будут судить за мошенничество, а потому никто до суда не отпустит. Поэтому я пропустил его обещание мимо ушей, и говорю:

– А если мы ничего не скрывали? Тоже признаваться?

– Вы не грубите. Евгений Андреевич, не надо усугублять своё положение.

– Извините, просто я не могу понять, где и когда мы совершили налоговое преступление – в тот акте, что вы мне предъявили, нет конкретных данных, расчётов, а главное – куда же мы дели сокрытые деньги? Присвоили, пропили или пустили на ветер.

– Ну что вы на самом деле понять не хотите – зря расследовать дело о сокрытии налогов не поручают Налоговой полиции.

– И кто его конкретно поручил?

– Здесь вопросы задаю я. Значит, были веские обоснования, мы не обязаны их сообщать нарушителям.