Галевин. Роман в тринадцати любовных признаниях

 – Забыл, в какой стране живёшь? Это фамильный крест, так сказать. Не переживай.

– Кто ты, чёрт возьми?

– Мои извинения. Совсем растерял манеры. Позвольте – Барбос. Барбос Грацильный.

– Издеваешься?

– Ни в коем разе, милостивый государь! – пёс хохотал. – Мог бы вручить паспорт, но он у хозяина.

– И кому же так повезло?

– Тому, к кому идёшь.

– Серёге?

– Нет, блин, Джону Леннону. Знаю, хорошо сохранился. Не выгляжу на сорок с хвостиком. Очнись уже! Да, я говорящий пёс. Что с того? Отринь свой антропоцентризм.

А если нет, меня полёвкой сделай. Чтобы собакой мне не быть. Но я сомневаюсь, что концепцию говорящей мыши принять тебе будет легче…

– И что ты здесь делаешь?

– Тебя жду.

– Зачем?

– Да, красноречием тебя природа обделила. Я был лучшего о тебе мнения.

– Как мы заговорили! А ты представь, что встретишь говорящую кошку!

– Что за бред? Кошки не умеют разговаривать.

Разговор по автостраде бессвязности ехал в тупик идиотизма. В багажнике с перерезанными венами лежал здравый смысл.

Каламбурил в предсмертной агонии.

Я напряг все силы:

– Почему ты ждёшь меня?

– У меня послание от хозяина. Оно может тебе не понравиться. Сергей умер.

– Что?! Но… Как?..

Я потерялся. Не мог отыскать подходящих слов. Словно налетела буря и унесла, не дав опомниться.

– Самоубийство, – ответил пёс. Его голос дышал спокойствием и безмятежностью.

У меня закружилась голова. Перехватило дыхание. Перед глазами запрыгали чёрно-белые картинки.

Звёздочки и вспышки.

– Смотри мне! – раздался грозный драматический тенор Барбоса. – Не вздумай упасть в обморок. Прикончил он себя – эка невидаль!

Всю жизнь думал, что я – кремень. С недоумением взирал на чужие слёзы. Меня называли циником, даже социопатом. И так расклеился!..

А пёс? Его хозяин покончил с собой, а он шутит и балагурит!

Ничего не понимаю. Серёга плохо выглядел. Возможно, болел. Возможно, тяжело. Но никаких признаков… Хоть бы намёк… Он же хотел поговорить, рассказать мне что-то…

– Слушай, я понимаю, тебе хреново, – Барбос лёг рядом.

 – Но убиваться не стоит.

– Как ты смеешь? – мой голос дрожал. – Он же был твоим хозяином.

– И я любил его. Но слезами я его точно не воскрешу. Мне остаётся примириться с его решением.

– Примириться? Примириться?! Ты – говорящий, умный пёс! Как ты не переубедил его? Почему не спас?

– Нельзя спасти другого человека. Не тебе решать, спастись ли ему. Это не твой выбор.