Лесовик. Хранилище

Дешевеет материал – сэкономили установщики двери, явно схалтурили! Содержание надписи от изменения материалов понятнее не стало:

Синица, облако, зарплата,

Восторг, коробочка, шиши,

Охапка, лодыри, по блату,

Асфальт, скамеечка, гроши.

Грибочки, перепел, отрыжка,

Носки, рапсодия, сигнал,

Бумажка, стон, тарелка, книжка,

Который час? Девятый вал.

Манишка, часики, порука,

Гуляет по морю соха. –

Вот речь безумия – наука

И пробивает на ха-ха…

Такой же бред, как и первая.

Впрочем, долго осмысливать надпись мне не удалось, потому что мощный пендель от снеговика отправил меня прямиком в дверь, которая услужливо распахнулась за мгновение до столкновения с моим лбом, за что я ей был весьма благодарен. Мелькнула мысль, что предыдущая дверь открывалась наружу…

Пролетая в открывшийся проём, я успел почувствовать укус. Эта ручка имела морду крокодила, но скалилась и облизывалась не менее кровожадно, чем предыдущая драконья голова.

Кстати, интересно, а почему я лечу по какому-то чёрному коридору? В прошлый раз переход был мгновенным! Дверь же тем временем начала закрываться обратно. И с этой стороны она была золотой, а ручка имела вид головы дракона! Это что же, я опять во тьму попал? Нет! Не хочу!!! Я принялся грести изо всех сил обратно. Течение сопротивлялось довольно вяло, я же рвался вперёд, на контур пока ещё приоткрытой двери, но она явно хотела оставить меня в темноте. Отчего-то меня мучило чувство, что нельзя этого допустить, ни в коем случае нельзя. Я плыл, махал руками и ногами, как очумелый, рвал жилы, кряхтел, сопел и матерился, но в последний момент успел вставить пальцы между дверью и косяком и рвануть её на себя. С каким же облегчением я вывалился обратно в белёсый мир тумана. Мир? Почему мир? Это что, параллельные миры? А чёрт его знает, но пусть будет мир! Не до философии сейчас, ко мне несётся на всех парах почему-то жутко злой снеговик. Его настроение очень легко читалось по грозному оскалу и разъярённым глазам, которые стали занимать чуть ли не половину лица, но при этом из круглых превратились в какие-то злобно скошенные капли. Кроме того, голова его начала покрываться коростой льда – это уже явно не тот снежный добряк, что меня тащил сюда за ухо.