Лесовик. Рудники

– А зачем?

– Братва завтра тебя кромсать в шахте будет, если владеешь ловушками, то лучше поставь между собой и входом в штрек одну или даже парочку. А сапоги мне, конечно, пригодились бы, но аметистов или такого количества руды у меня просто нет.

– Спасибо за совет! Ты тогда завтра лучше не суйся в мой штрек.

– Хорошо, учту. – Он улыбнулся и ушел.

Неужели кто-то ещё делает здесь хоть какую-то малость за спасибо? Значит, не все ещё окостенели. Это радует. Но – спать, пора спать!

День шестой

Этот день начался не так.

Меня не разбудил звук гонга. Меня щёлкнули по носу. Да чтоб им всем пусто было! Что ещё за шутки?

– Малой, просыпайся! К тебе гости приехали! – Голос был смутно знакомым, но я никак не мог его вспомнить, глаза совершенно не хотели открываться. Значит, проспал я меньше двух часов. В теле же было какое-то ощущение скованности, будто пролежал я заметно больше двух часов. Почему-то болели локти. Странно. Да ещё во рту противно до невозможности, дед называл такое состояние «Во рту кошки нагадили».

Да ещё во рту какая-то трубка! Что за приколы?

– Какие гости в три часа ночи? – Трубка была мягкой и разговаривать совсем не мешала, а вот сухость и противный вкус как раз наоборот, но с этим можно как-то смириться.

– Ты гляди-ка, глаза не открыл, а время знает.

Я с трудом разлепил непослушные веки. Я лежал не в бараке, а в капсуле. Так, становится понятно, откуда неожиданные странности в самочувствии. Непонятно только, почему мою капсулу открыли раньше времени? Что это значит? Непонятно – значит опасно, это я уже уяснил на своём горьком опыте.

И мне совершенно не нравится, что ко мне приехали «гости». Я попытался приподняться. Желе держало меня, как смола бабочку.

– Не дёргайся, малой, всё равно не получится! Так что лежи спокойно. – Техник повернулся вбок, я наконец-то его узнал, он повернул голову куда-то в сторону и кого-то позвал: – Прошу!

К капсуле приблизился человек с удивительной внешностью: он был и лысый, и волосатый, худой и толстый, – и всё это у него получалось одновременно.

У него была лысина, обрамлённая пышными, чёрными с сединой, кудрями. Руки и лицо его поражали своей худобой, как будто его совсем не кормят, и в то же самое время у него присутствовал солидных размеров живот. Как такое было возможно, для меня осталось загадкой. Нос его украшали небольшие очки, больше похожие на пенсне. Он постоянно протирал платочком свою потеющую лысину.