Царство призраков

Сообразительный, как и его дочь, – подумал Мейсон, печально усмехнувшись, несмотря на приступ паники, пожирающей его изнутри. Это была самая настоящая угроза – враждебный выпад, противоречащий внешнему напускному спокойствию.

В глубине души Мейсона под тонкой оболочкой тревоги бурлила пронизывающая до костей боль, ненасытный голод, который он игнорировал на протяжении трех лет. Его жажда правды так и не была утолена. В который раз он почувствовал, что мечется между стадиями горя, пытаясь перейти к принятию, но довольствуясь лишь бледной его иллюзией.

Своего рода утешительный приз – еще один вид отрицания.

Если бы у меня было хоть что-то, – торговался он с пустотой. – Что угодно.

Но какой ценой?

– Плевать, – произнес он вслух, его голос дрогнул. – В прошлый раз я выжил, ведь так? Что плохого может принести хоть толика правды – лишь привкус завершенности?

Жгучая боль в левой руке вырвала Мейсона из запутанной паутины эмоций, рвущихся наружу. Он расстегнул манжету и закатал рукав. На внутренней стороне предплечья, обрамленный розовой припухшей плотью, чернел полумесяц.

С виду рисунок напоминал свежую татуировку, но при этом обжигал, как раскаленные угли.

– Какого черта? – Он прижал палец к лунному серпу и вздрогнул, ощутив, как огонь пробежал вверх по руке. На ощупь клеймо оказалось горячим, его будто выжгли на коже. Услышав тихий шепот, Мейсон вскочил на ноги, опрокинув стул.

– Ама?

Тишина в ответ. Свет в комнате померк, что-то притаилось в собравшихся по углам тенях.

Возьми себя в руки, – велел себе Мейсон в попытке успокоиться, затем схватил камень сновидений и крепко сжал в руке.

В его разум проник голос.

За что цепляться, юный доктор, когда держаться больше не за что?

Глава 4

КАЙ

Кай не любил долго спать. Людская привычка валяться в отключке третью часть суток казалась скучной, если не опасной. Легкая дремота позволяла всегда оставаться начеку; и если вдруг дерьмо повстречается с вентилятором, ему не составит труда уклониться от брызг.

Волк в любой момент должен быть настороже.

Мия резко выпрямилась, вырвав Кая из сонной неги, а затем повалилась навзничь, как пьяный первокурсник на вечеринке.

– Баранья котлетка, ты в порядке? – сонно прищурился он.

Слезы застилали ей глаза. Отпихнув руку Кая, девушка села и закрыла лицо руками, тяжело дыша в сомкнутые ладони. Пучки вырванной травы повисли на ее предплечьях.

– Сны становятся все хуже, – ответила она.