Царство призраков

Вокруг Мии закружились фиолетовые вихри, постепенно превращаясь в развевающийся плащ из призрачных перьев. Черные и фиолетовые дымки, смешиваясь, подобно маслу с водой, растеклись по ее лицу, рисуя контур костяной маски в форме острого клюва ворона, нависающего над губами девушки. Мия одарила демона злобной ухмылкой.

– Так давай отправим тебя туда, где смерть существует.

Дрекало судорожно втянул воздух, собираясь возразить. Но не успел. Мия втащила мучителя Доун в пространство, находящееся между мирами, но не принадлежащее ни одному из них.

Она все еще видела слабые очертания кухни – размытые линии и изменяющиеся формы, парящие за бесплотной завесой. Переходное пространство не являлось царством; оно было клеткой, ловушкой, запершей демона там, где ему неведома свобода.

Но решетки этой клетки не препятствовали клинку палача, неизменно наносящему смертельные удары со стороны земного царства.

Мия отпустила визжащего и сопротивляющегося демона.

– Т-ты не ведьма! – Голос существа звучал невнятно.

 – Ты…

Обвинение застыло в глотке Дрекало, так и не вырвавшись наружу. Ему в горло вонзили нож, а затем для пущей убедительности провернули. Того, кто это сделал, ждали, а он, казалось, наслаждался, используя любимое оружие.

Трещина в стене затянулась, и Мия вновь оказалась на кухне Доун. Она взяла со стола полупустой бокал вина и подняла его, будто собираясь произнести тост.

Кай повернулся к Сновидице, стирая черные ошметки с охотничьего ножа. Он выхватил из ее рук бокал, выплеснул содержимое на пол и отшвырнул изящный хрусталь в сторону.

Приподняв подбородок Мии, парень склонился к ней и украл с ее губ поцелуй, прежде чем она успела вымолвить хоть слово. Он отстранился и, нахально ухмыляясь, произнес их вместо нее:

– Да здравствует гребаный король!

Глава 2

Мия шагнула сквозь завесу навстречу миру сноведений, приветствующему ее переливающимся разными цветами небом. Кай, спотыкаясь, плелся следом. Поначалу бледное перламутровое свечение небосвода растворялось в сиянии лазури, перетекая в теплые тона вокруг одиноко горящей звезды.

Словно по морской глади, ее свечение цвета янтаря и календулы, а затем гвоздики и глицинии распространялось по небу.

Обратный путь всякий раз оказывался изнурительным, но удовольствие от предстоящего зрелища того стоило. Их уголок мира грез представлял собой калейдоскоп красок. Необъятные изумрудные холмы пестрели россыпью одуванчиков.