Агент немецкой разведки

 – Скончалась в Магаданском исправительно-трудовом лагере в тысяча девятьсот тридцать седьмом году… – Он немного помолчал и желчно добавил: – А может, тоже была расстреляна. Точно не знаю. Кто скажет?

– За что была осуждена ваша мать? – снова посмотрела в сторону малоприметного человека женщина.

– Ее обвинили в пособничестве шпионско-террористической группировке Польской военной организации.

– А как было на самом деле?

– Не знаю. Я ничего такого не замечал…

– Братья, сестры есть? – по-деловому спросила бывшая служащая Полтавского горсовета.

– Нет.

– Кто-либо из родных у вас имеется? И где проживают?

– Была только бабушка. Проживала здесь, в Полтаве. Умерла год назад, в сороковом…

– Ваше образование?

– Я окончил десятилетку и учился на втором курсе Харьковского государственного университета. А потом из университета меня отчислили, как сына врага народа, – ответил Виктор.

– Комсомолец?

– Был комсомолец. Исключили в тридцать третьем году по той же причине.

– Что вы умеете делать хорошо? – последовал новый вопрос.

– Когда-то я неплохо играл на фортепиано, – едва заметно усмехнулся Виктор. – Даже одно время хотел стать музыкантом. Но вряд ли это сейчас кого интересует.

– Ваше последнее место работы и специальность?

– А куда еще возьмут сына врага народа? Работал грузчиком на фабрике градусников… Ее разбомбили. И теперь мне нужна работа…

– Будьте добры, поставьте на биржевой карточке господина Липского пятую категорию[1 - Освобождение от отправки на работу в Германию.

(Здесь и далее прим. автора.)] и штамп о бронировании его в дорожно-строительную колонну номер двадцать семь, воинская часть «два ноля двести двадцать», – поднялся со своего места малоприметный мужчина.

– Хорошо, Александр Феофилактович, – кивнула женщина.

– А вас я попрошу следовать за мной, – предложил Виктору мужчина. – Если вы не против, конечно…

Виктор пожал плечами и вслед за малоприметным Александром Феофилактовичем вышел из кабинета.

Они шли недолго, до дома номер сорок три по Пушкинской, где между первым и вторым этажами кособочилась вывеска: «ЗАГОТЗЕРНО».

Александр Феофилактович трижды позвонил. Дверь открыла круглолицая женщина лет тридцати.

– Зоя, майор у себя?

– У себя. Работает, – ответила она, уступая ему дорогу.

– Проходи, – пропустил вперед себя Виктора Александр Феофилактович.

Липский вошел в учреждение и увидел большую прихожую, в которой толпилось с десяток мужчин разного возраста.