Чужой своим не станет

Поднимающееся солнце опалило желтым светом кожаный диванчик, стоявший напротив окна; длинной желтой полосой разделило стену кабинета на две неравные части. Надвигалось душное жаркое лето с обильными проливными дождями, какие могут быть только в Восточной Пруссии.

Гауптштурмфюрер Штольце предпочитал самый юг Германии с мягким климатом, где природа лишена столь редких перепадов. По Обербауерну, затерявшемуся в Баварских Альпах, Вильфрид скучал и не упускал возможности побывать на малой родине.

Поднявшись, Штольце подошел к окну и посмотрел на улицу, не слишком оживленную в этот ранний час.

Его внимание привлекли две девушки, одна из которых, одетая в красное длинное приталенное платье, в соломенной шляпке на хорошенькой ухоженной головке, очень напоминала ему Эльзу. Разве что была чуток помоложе. Подруги о чем-то энергично разговаривали, не зная печали, как если бы вовсе и не было войны. Они быстро с веселым смехом перебежали улицу перед надвигающейся колонной грузовых автомобилей, спешащих на Восточный фронт.

Дверь кабинета обергруппенфюрера Кальтенбруннера распахнулась, из него вышел генерал-майор Франц фон Бентивеньи. Выглядел он задумчивым, немного встревоженным. Рассеянно кивнув на прощание офицерам, быстро вышел из приемной.

– Прошу вас, господин гауптштурмфюрер, – произнес майор Гольц. – Заходите.

Вильфрид Штольце одернул китель, распрямил спину и твердым шагом кадрового военного прошел в кабинет начальника Главного управления имперской безопасности.

В ноздри тотчас ударил застоявшийся запах горького табачного дыма.

Обергруппенфюрер был известный курильщик и, не считаясь с неудобствами окружающих, выкуривал в день не менее четырех пачек.

Вскинув руку, Вильфрид Штольце энергично и громко поприветствовал обергруппенфюрера. Выглянув из-за облака дыма, Эрнст Кальтенбруннер небрежно бросил:

– Хайль! – После чего предложил: – Садитесь, Штольце.

Вильфрид сел на свободный стул, распрямил спину и в ожидании посмотрел на Кальтенбруннера. Преисполниться большей преданности ему мешал едкий дым, который буквально раздирал ноздри.

Неудобство посетителей Кальтенбруннера не заботило, он даже не удосуживался открыть форточку, чтобы выпустить застоявшийся дым наружу.

Положив сигарету на край пепельницы, Кальтенбруннер спросил:

– Как вы добрались?

Вильфрид Штольце невольно проследил за тонкой струйкой дыма, легкой волнистой змейкой поднимавшейся кверху, где-то у самого потолка она медленно рассеивалась легким серым облачком.