Чужой своим не станет

Улицы в этот час были пустынными – людям не до прогулок. Одна часть горожан трудилась на заводах, другая отдыхала после длительного трудового дня. Повсюду встречались военные – где небольшими группами, где поодиночке. Для многих столица являлась только перевалочным пунктом, чтобы после госпиталя или командировки двигаться дальше. Но, оказавшись в Москве, бойцы не упускали случая пройтись по улицам, заметно посеревшим за военные годы, но все таким же красивым. Покружат час-другой, посмотрят на помпезные дома, стоящие уже без маскировки, а там и в дорогу, чтобы дальше бить ненавистного фрица!

Многие из встречавшихся Тимофею военных были в полевых гимнастерках и пилотках, что говорило о том, что война не ушла далеко, пусть даже и не слышно сейчас грохота разрывов.

Она только откатилась на запад, и впереди предстоят не менее жестокие сражения.

Комендантские патрули, проявляя такт, но при этом не забывая, что в ряды командированных бойцов может затесаться враг, требовательно выполняли свои обязанности, внимательно пролистывая солдатские книжки.

Убедившись в подлинности документов, козыряли на прощание.

Тимофей Романцев выехал на улицу Дзержинского, заметил патруль, остановившийся на пересечении улиц и проводивший его долгим заинтересованным взглядом. Судя по спокойствию патрульных, его персона опасений у них не вызывала. Удивить могло лишь то, что серьезный автомобиль эксплуатировал младший офицер – весьма, с их точки зрения, несолидный чин.

Капитан Романцев прокатил мимо Главного управления контрразведки «СМЕРШ» и, сбавив скорость, повернул на Замоскворечье.

Среди величавых зданий, служивших в прежние годы доходными заведениями, выделялось пятиэтажное строение из массивного камня в основании, облицованного крупной гранитной квадратной плиткой.

Фасад с широкими дубовыми дверями, выкрашенными в темный цвет, у входа ни таблички, ничего такого, что могло бы указывать на размещавшуюся внутри организацию. Именно здесь располагалось руководство Третьего управления.

Махнув перед охраной удостоверением, капитан скорым шагом вошел внутрь, прошел мимо барельефов, вытесанных из белоснежного мрамора. Мельком глянул на свое отражение в большом зеркале, стоявшем с правой стороны от лестницы, и, не сбавляя шага, поднялся по широким ступеням. Вошел в небольшую приемную Утехина, залитую ярким светом, и спросил секретаря, совсем молодого белобрысого лейтенанта лет двадцати:

– Полковник Утехин у себя?

– Да, входите. Он ждет вас.