Джоконда улыбается ворам

В Литте проснулось чувство вины, и хотелось как можно быстрее скрыть наготу.

Вопрос застал мессера врасплох. На его любовные приключения местные красавицы смотрели весьма снисходительно, зная, что, кроме ласк, каждую из них он задаривал дорогой одеждой, обеспечивал деньгами. Две из них в прошлом году от любвеобильного нотариуса благополучно разродились дочерьми, которых Пьеро назвал Биатриче и Лизой. Каждая из матерей и сейчас не была обделена вниманием Пьеро, взявшего на себя все расходы по содержанию детей.

– Пожалуй, я назову его Леонардо, – уверенно проговорил Пьеро. – С греческого это означает подобный льву. Леонардо да Винчи.

Достав из комода кожаный кошель, мессер развязал шнур и, отсчитав сто пятьдесят дукатов, протянул его девушке.

– Пятьдесят дукатов можешь оставить себе… Эта плата за твою красоту, а остальное передай Катерине. Скажи, что я появлюсь у нее послезавтра.

– Хорошо, господин Пьеро, – ответила девушка.

Мессер положил ладони на плечи девушки, еще не остывшие от его поцелуев.

– Завтра я хотел бы побыть с тобой. Ты получишь еще столько же, если согласишься прийти.

– Хорошо, господин Пьеро, – слегка поклонилась Литта, – я буду у вас.

Закрыв за девушкой дверь, Пьеро подошел к расправленной кровати и накинул на испачканную простыню покрывало (будет теперь прачкам работа!). Криво усмехнувшись, подумал: «Если бы кровать умела разговаривать, так поведала бы немало трогательных любовных историй».

Пьеро налил себе бокал вина и выпил одним махом. Красивое сухощавое лицо нотариуса тронула легкая надменная улыбка. Сын… Что ж, подобное происходит не каждый день, событие надо отметить по-настоящему – следует угостить друзей хорошим сладким вином!

Счастливо улыбнувшись, он подумал о том, что вряд ли кто из его приятелей может похвастаться столь значительным потомством в двадцатипятилетнем возрасте.

* * *

Дверь неожиданно распахнулась и в комнату вошел отец – нескладный долговязый мужчина лет пятидесяти пяти с длинными руками и дынеобразной головой. Высохшее ссутулившееся тело пряталось под синим плащом; на тощих ногах туфли с большой золоченой пряжкой и загнутым носком. Макушку покрывала бархатная черная шапочка, из-под нее, напоминая проволоку, торчали желтого цвета волосы, из-за которых в городе его прозвали Соломенный Беллини.