Дверь, ведущая в ад

Когда я заканчивал приготовление второго бутерброда (для Ирины), щедрой рукой стараясь покрыть икрой всю площадь ломтика булки, на кухню вошла Ирина. Она была полностью одета, оставалось только накинуть шубку, и можно было выходить на улицу. Я удивленно взглянул на нее и получил ответ, состоявший из вопроса:

– Я поеду с тобой, можно?

– Может, лучше съездишь к маме? – осторожно предложил я.

– А мамы нет дома, – немного ехидно улыбнулась Ирина. – Она пробудет в Саратове до одиннадцатого января, так что ехать мне просто не к кому.

Кроме того, я просто хочу быть с тобой, куда бы тебя ни занесла твоя репортерская судьба…

Ее взгляд был абсолютно серьезным. И правда, чего ей делать дома в праздники одной?

На меня вдруг накатила лирика, и я громко запел:

– Я?а хочу быть с тобо-ой,

Я?а хочу быть с тобо-ой.

Я так хочу быть с тобо-ой,

Я?а хочу быть с тобо-ой,

И я буду с тобо-ой…

Подражание голосу Бутусова мне удалось не очень. Мне вообще не удаются песни, где нужно тянуть голосом, это не мой конек.

Я закончил петь, посмотрел в глаза Ирины и сказал:

– Ладно, поехали. – И добавил: – Но только если в машине будет место.

Мы едва успели доесть бутерброды, как позвонил Степаныч и сказал, что они уже ждут у подъезда.

Место для Ирины в машине нашлось…

Даже если бы его не было, я бы посадил ее на колени, правда, она этого не знала.

Степаныч довез нас до места, где можно было на законных основаниях припарковать машину, а дальше по Измайловскому парку мы пошли пешком.

Степа уверенно вел нас с Ириной сначала по главной аллее, потом мы свернули на так называемый Измайловский проспект, прошли немного вдоль трамвайных линий, вошли на территорию «луна-парка», повернули налево и оказались в самой запущенной части парка. Похоже, мой неизменный оператор Степа либо знал этот парк, как двор собственного дома, либо получил подробный план маршрута от нашего незабвенного шефа.

Какое-то время мы шли по глубокой и хорошо утрамбованной лыжне, пока наконец не уперлись в полосатую заградительную ленту.

За ней кучка людей рассматривала что-то лежащее на снегу недалеко от замерзшего болотца. Само болотце мы видели, а вот что лежало на снегу – не очень.

– Начинай снимать, – коротко сказал я Степе. И услышал еще более короткий ответ:

– Уже…

Мы потопали вдоль полосатой заградительной ленты, приближаясь к взволнованной группе людей.