Двое из прошлого

На ее горизонте хорошо обеспеченный и вполне приличный собою мужчина, увы, не появлялся. Просто она хотела, чтобы Вася Онищенко, наконец, понял, что может потерять ее навсегда. Такую, каковой она сегодня предстанет перед ним и от какой (она была в этом абсолютно уверена) он будет пребывать в полнейшем восторге. О чем потом он будет очень сильно сожалеть. Потому что такую, как она, ему больше никогда не найти…

Маргарита позвонила в его дверь трижды.

Сейчас он откроет, и она войдет, гордая, независимая, источая вокруг себя аромат возбуждающих духов и глядя мимо него.

Сбросит небрежно шубку ему на руки, затем снимет сапожки и пройдет в комнату если не хозяйкой и властительницей, то уж точно не просительницей и не гостьей.

«Что-то случилось?» – спросит он встревоженно.

«Нет, – ответит Маргарита с легким пожатием плеч и уже насмешливо с тайной во взоре посмотрит в его глаза: – Хотя, как знать…»

Присядет на диван, закинет ногу за ногу и расскажет ему об ухаживаниях хорошо обеспеченного и вполне приличного собою мужчины.

С такой, знаете, легкой усмешечкой на губах, с тем чтобы позлить Онищенко и заставить его задуматься. Не без внутреннего торжества посмотрит понаблюдает за ним, как он закрутится эдаким ужиком на сковородке…

Маргарита рассерженно позвонила еще раз и еще. За дверью было тишина, будто в квартире никого не было. Она прислонила ухо к двери: уйти он никуда не мог, некуда ему идти. Спит он, что ли?

Недовольство вмиг переросло в дремучую ненависть. Значит, он ее не ждет, а она то вырядилась! Старалась.

Роль свою репетировала. Куда же годиться такое?! Получается, что ему все равно, придет она или нет?!

Маргарита Геннадьевна принялась непрерывно названивать, но никто не открывал. Несколько минут она бездумно простояла у двери, хотя со стороны могло показаться, что она о чем-то напряженно думает. Затем, злобно ощерившись, Маргарита развернулась, ударила что есть силы пяткой сапога по двери и стала спускаться по лестнице, предвкушая, какую разборку она устроит Онищенко, когда тот объявится.

А Василий Степанович мирно лежал на кухне среди расколоченной посуды и выразительно смотрел невидящими глазами в скверно побеленный потолок, и уже не боялся предстоящих разборок, и вряд ли о чем-то думал вообще. Одутловатость его круглого лица спала, а аккуратная черная родинка на правой щеке вкупе с широко раскрытыми глазами и тонкими губами делали его лицо весьма интеллигентным и привлекательным.

Глава 5.