Двое из прошлого

В ней было темновато, но все же мухе удалось разглядеть несколько хлебных крошек, находящихся возле боковой стенки хлебницы. Муха приблизилась к одной из крошек, прислонила к ней хоботок и выпустила из него слюну. Затем, немного выждав, она принялась всасывать размягченный хлеб, который попадал в ее зоб и дальше уже шел в кишки переваренным. "Поработав" с одной крошкой она принялась за другую и через какое-то время вышла из хлебницы вполне сытой.

Скоро вернулись с прогулки люди. Муха понаблюдала, как они раздеваются, будто линяют, и возможно, ее растревожили неясные воспоминания о собственной троекратной линьке.

Хотя вряд ли она могла что-либо помнить о своем гусеничном состоянии.

Потом двое больших людей стали кормить одного маленького. Это было более интересное зрелище, поскольку он еще неловко справлялся с ложкой, и много пищи попросту падало на стол и на пол. Со стола капли и крошки сразу подтирала женщина, поэтому для серой комнатной мухи интерес представляло то, что падало на пол.

Однако она не спешила тотчас воспользоваться пищей, что упала на пол. Может, она не хотела быть замеченной и раньше времени выдать свое присутствие. А может, она проявляла терпение, свойственное умудренному жизненным опытом животному. По человеческим меркам серая комнатная муха вступала в пору зрелости.

После прогулки и обеда маленькому человеку полагался сон. Покуда женщина укладывала его, а мужчина, стараясь не шуметь, тихо сидел в соседней комнате, муха отобедала тем, что лежало на полу и, насытившись, отправилась в свое убежище за клочком обоев.

Там было тепло и сухо. А сумрак располагал к покою…

Воскресенье было похоже на субботу: пожилая пара занималась внуком и по-прежнему не замечала, что рядом с ними на таких же правах проживает небольшая серая муха.

Вечером снова пришла вторая пара людей, что были моложе первой. Час они посидели с пожилыми людьми, а потом ушли, забрав с собой мальчика. А ведь муха уже стала к нему привыкать и даже с его уходом ощутила нечто похожее на грусть.

Следующая неделя во многом была похожа на первую, не считая непонятного томления. Все вроде бы было благополучно и уже привычно: в мусорном ведре огрызки яблок, что было не только вкусно и питательно, но и полезно; в хлебнице – сытные крошки; в кухонной раковине на дне сложенной посуды имелось все, что душеньке угодно: от борща и жареной картошки до котлет, рисовой каши с подливом и селедочки под лучком.