Фартовый чекист

Ну а Ганичкин – это уже отдельная песня. Мало того что затесался, куда ему не следует, так он еще и самостоятельность развил такую, что руки ему обрубить хочется.

Сидорчук злился еще больше оттого, что понимал – не прояви Ганичкин инициативы, ночевать им пришлось бы в автомобиле или на свежем воздухе. Не платить же в самом деле господину Кормилицыну за номера с рестораном. Если бы Егор Тимофеевич имел всю полноту революционной власти, он бы навел укорот всем этим нэпманам, вылезшим из щелей, кровососам, которые с воодушевлением бросились выжимать соки из трудящихся людей, как они привыкли делать это сотни лет.

Пока Сидорчук беседовал с Барановым, Ганичкин умудрился разговориться с соседом, пожилым учителем географии, который жил вместе с престарелой мамашей в особнячке на три комнаты через два дома от Баранова.

Он с большой охотой согласился приютить у себя путешественников, но сразу извинился:

– Удобств вам не предложу. Живем мы, простите, скудно. Спать придется на полу, прямо скажу.

И из разносолов – только картошка. Что же, времена такие. В бакалее продукты любые, аж глаза разбегаются, окорока, вино. А у меня порой и хлеба нет. В школе жалованье задерживают, да и смешное оно! Вы не подумайте, я не жалуюсь, неудобно просто.

– Удобно – неудобно! – буркнул Сидорчук. – Мы не дворяне, чтобы на это смотреть. Было дело, жмыхом питались и на голой земле спали. Так что под крышей – это уже хорошо. Вы лучше скажите, не шалят здесь у вас? Ну, по ночам? Вас, кстати, как звать-величать?

– Талалаев Иван Петрович, – представился учитель.

 – А по ночам у нас спокойно. Вот разве что соловьи… – улыбнулся он. – Но от них на душе даже хорошо становится. Всплывают, знаете ли, такие моменты из жизни, каких уже и вспомнить не чаял. А если вы интересуетесь насчет бандитизма, то этого пока не замечалось. В году восемнадцатом-девятнадцатом тут и правда такое творилось!.. Видно, тогда всех лихих людей и выбили. Сейчас-то у нас тихо.

– И что ж тут в девятнадцатом творилось, Иван Петрович? – спросил Сидорчук.

 – Рассказать можете? Вот, например, что вы знаете про соседей ваших? Через два дома женщина одна жила. Дворянских кровей…

Иван Петрович замялся, отвел глаза.

– Творилось, да, – сказал он, неловко потирая ладони, точно на морозе. – Красные, белые, бандиты… И соседка проживала, такая высокая женщина. Я, впрочем, плохо ее помню. В конце восемнадцатого я с матушкой уехал в деревню. У меня там брат учительствовал.