Гениальный грабитель

Ну ты меня подставил, братан! Меня, часом, не загребут?

– Не переживай, все будет в порядке.

– Братан, за это ты мне доплатишь!

Шабанов хмыкнул:

– Не волнуйся, компенсирую.

Доехали до Балашихи и, скоренько миновав центр, покатили в сторону водоема, на берегу которого раскинулся небольшой коттеджный поселок.

– Какой дом, говоришь? – спросил водила, посматривая по сторонам.

– Восьмой.

– А вот и он, – шофер подрулил к трехметровому каменному забору, за которым просматривалась черепичная красная крыша.

 – Обратно тебя забрать?

– Да, я недолго.

– Ты вот только сразу скажи мне, к чему нужно готовиться? За тобой мужики с дрынами не погонятся?

– Нет, – ответил Степан, распахивая дверь. – Все будет по-тихому.

Шабанов отошел от машины на значительное расстояние и, спрятавшись за деревьями, обернулся. Водитель вернулся к своему любимому занятию – взял с сиденья понравившийся журнал и принялся разглядывать обнаженных теток. Вытащив из кармана пакетик с алмазами, Шабанов высыпал их в согнутую ладонь.

В «Бильярдном клубе» у Степана не было возможности рассмотреть их пообстоятельнее, и вот теперь, позабыв об осторожности, он с улыбкой любовался их завораживающим блеском. Извлек из кармана куртки коробок и, вытряхнув на траву спички, ссыпал в него из пакетика половину алмазов.

Еще сегодня утром Степан Шабанов не собирался передавать камушки (чего только не наобещаешь, когда находишься в стенах камеры), но, узнав про нежданную кончину сероглазого, решил исполнить его просьбу.

Теперь ее следовало расценивать как последнюю волю, а она всегда священная. «Как же он ее назвал? – наморщил лоб Шабанов. – Кажется, Настя».

Степан подошел к калитке и нажал на кнопку звонка. Некоторое время было тихо, потом откуда-то сверху, усиленный динамиком, прозвучал женский голос:

– Я вас слушаю.

– Мне нужно к Насте.

– Говорите, я Настя.

– Я от Егора… Он просил кое-что передать вам.

Установившаяся тишина показалась вечностью, в какой-то момент Степану захотелось развернуться и потопать прочь.

Нет ничего приятного в том, чтобы стоять под окулярами камер – чувствуешь себя не иначе как блошью под микроскопом. Еще один короткий вздох, усиленный динамиками, и Шабанов услышал не очень любезное приглашение:

– Проходите. Я сейчас выйду.

Дверь медленно отошла от косяка, предоставляя возможность пройти во двор, выложенный темно-желтой песчаной плиткой. На высокий порог вышла миловидная девушка лет двадцати двух.