Гнев смотрящего

«А чего ты хотел? – обратился он к самому себе. – Рано или поздно ребенок спросит о том, где его мать. Нельзя же вечно врать…» Однако он чувствовал, что не в силах заговорить с Лизой о судьбе ее матери, и решил: «Ладно, когда сама спросит, тогда отвечу».

Вернулся к действительности Варяг от легкого прикосновения к плечу – это Лена, разносившая чай, задела его локтем и мягко сказала:

– Извините. – И волнующей походкой прошла мимо, грациозно прогнулась, опуская чай на стол.

За веселой, ничего не значащей болтовней гости и хозяйки пили чай.

Потом Варяг взглянул на часы и поразился тому, как быстро пролетело время. Охранники посмотрели на него выжидательно. Он в несколько глотков допил чай, поднялся и сказал:

– Нам пора. Спасибо за хлеб-соль.

– Уезжаешь? – огорченно протянула Лиза. – Может, еше часочек?

– Извини, дружок, дела, – развел руками Варяг. – Постараюсь на неделе еще приехать.

– Да, уж ты постарайся, – сказала Лиза с упреком – совсем как взрослая женщина, а Лена впервые за весь вечер взглянула в упор на Варяга, и он отметил, что глаза у нее серо-голубые.

Глава 4

Могли бы договориться

На переделкинской даче Николая Радченко между тем все возрастало напряжение. На время проведения операции по устранению Варяга Колян поручил охрану дачи и безопасность жены Надежды одному из своих подручных по кличке Репа – бригадир окрестил его так за невыразительное лунообразное лицо. В своем подчинении Репа имел отряд охраны непосредственно в Переделкине, а также несколько групп бойцов в Москве, которые должны были присматривать за торговыми точками, уже взятыми бригадой «под крышу».

Несмотря на свой невозмутимый вид, Репа не на шутку заволновался, когда никто из бойцов, ушедших на операцию, не вернулся обратно.

В бригаде укоренилась вера в сверхъестественную удачливость Коляна, так что братва чувствовала себя неуязвимой и боялась только своего главаря. Теперь же, когда с самим Коляном явно что-то произошло, они впали в уныние. Репа и сам хотел бы выяснить, что стряслось, и послал людей на разведку в поселок Раздоры, где находился особняк Варяга.

Кроме того, он позвонил в Москву и приказал одной из групп пройтись по точкам для очередного сбора дани. Однако пацаны не вернулись ни к вечеру, как было условлено, ни на следующий день. Обуреваемый недобрыми предчувствиями, Репа позвонил в Москву на хату, где жили бойцы, – узнать, как прошел обход территории. Однако к телефону никто не подошел.