Искупление вины

Мы решили объявить вам благодарность за хорошую подготовку агентов.

Ожидавший всего чего угодно, но только не поощрения, Гемприх-Петергоф выдавил:

– Хайль Гитлер! Господин майор, позвольте…

– Не торопитесь меня благодарить, майор, – прервал его Пиккенброк, – я еще не все сказал. Командира группы агентуры, Столяров, кажется, его фамилия…

– Точно так, господин майор!

– Его мы отправим в штрафной лагерь. Там его должны научить хорошим манерам. А если пребывание не пойдет ему на пользу, мы его просто расстреляем.

Кто-то же должен ответить за убийство немецких солдат. Надеюсь, вы не возражаете против такого решения?

– Никак нет, господин майор! – живо ответил майор Гемприх-Петергоф. Договорить он не успел, в трубке раздались прерывистые гудки.

Аккуратно положив ее на аппарат, майор усмехнулся, подумав о том, что каким-то чудом ему удалось избежать краха своей карьеры. Вряд ли вышло бы что-нибудь хорошее из его отправки на фронт. Прятаться за спиной рядовых солдат он не привык, так что на передовой его убили бы в ближайшем бою.

А служа в разведке, он принесет куда больше пользы. Но Столярова, командира разведгруппы, ярко выраженного лидера, было жаль. В лагере его непременно расстреляют. Из него мог бы вырасти весьма перспективный агент, не будь он так хорош в ближнем бою. Его отличительная черта – лютость к большевикам – принесла бы немало пользы Третьему рейху.

В чем-то он тоже виноват – по правилам диверсионной работы, Столяров должен был уходить от преследования, а не ввязываться в перестрелку.

Бой – это вынужденная мера, когда нет другого решения. Он забыл главное правило – выполнить задачу, поставленную командованием, и раствориться незамеченным.

Из группы преследования удалось уцелеть только шестерым, но им тоже не повезло. Час назад Пиккенброк подписал приказ о переводе их в боевые части. Так что оплошность, каковую они проявили в глубоком тылу, предстоит исправлять на передовой.

Глава 6. Поехали, голубчики!

Начало марта 1942 года

Псковский разведывательно-диверсионный лагерь размещался на окраине города в небольшом здании из красного кирпича, имевшего сравнительно небольшую историю: его строил купец первой гильдии Филимонов.

Незадолго до своей кончины он подарил его городу, в котором власти разместили мужскую гимназию, а уже после семнадцатого года особняк переоборудовали под среднюю школу.

Курсанты в разведшколу поставлялись из особых предварительных лагерей для русских и зондеркоманд «Цеппелина».