Из шпаны – в паханы

Кулак Сверчинского врезался Паленому в грудь: и без того неровное дыхание беглеца сбилось окончательно. Сверчинский нанес ему еще один удар, но уже по лицу. Из разбитой губы жигана потекла кровь. Силы его иссякли. Сверчинский перевернул Паленого на спину, взял на излом руку и уже легко отобрал оружие.

– Сука легавая, – едва слышно прохрипел Паленый.

Сверчинский поднялся на ноги, шумно выдохнул и сплюнул на мостовую.

На освещенном перекрестке показалась фигура красноармейца. Паренек, держа винтовку наперевес, растерянно остановился, не зная, в каком направлении двигаться дальше.

Паленый стоял на четвереньках, мотая головой из стороны в сторону, как измученный ушными клещами приблудный пес. Красноармеец в сердцах ударил его прикладом винтовки промеж лопаток. Жиган ткнулся лицом в булыжную мостовую и выдал сквозь зубы очередное ругательство. Красноармеец замахнулся еще раз.

– Не надо, – остановил ретивого подчиненного Сверчинский. – Поднимай его и давай обратно к машине.

* * *

Казань. Малина на Стреженовской

Игнат, в отличие от других уркаганов, не считал себя молодым и неоперившимся. Во-первых, ему было уже за тридцать, а следовательно, он превосходил по возрасту большинство жиганов с Рекрутом во главе. А во-вторых, хоть ему, как тому же Скулатому или Оглобле, еще не пришлось отбыть срок на каторге, Игнат имел за своими плечами немало дерзких налетов и ограблений. Его имя было на устах у чекистов, а в уркаганской среде Игната боялись и уважали.

В юности Игнат мечтал освоить профессию медвежатника и занять в воровской среде одно из самых высоких и авторитетных положений. Но, ныне покойный, а некогда известный на всю Россию медвежатник Данила Сермяжный, к которому Игнат набился в ученики, веско заявил, что из этого парня с его короткими и заскорузлыми пальцами ничего путного не выйдет. Мечта Игната так и осталась мечтой. Но зато он немало преуспел в квартирных кражах и очень скоро прибился к Скулатому.

Сегодня Игнату предстоял очередной экзамен на прочность. Амбициозный уркаган рассчитывал доказать Скулатому и всем остальным казанским «иванам», что ему по силам провернуть любое дело.

Прибыв на Стреженовскую в девятом часу вечера и распорядившись оцепить кольцом жиганскую малину, Игнат не стал торопиться. Он видел, что те десять бравых ребят, которых ему удалось собрать, горят нетерпением и готовы в любой момент повыхватывать «наганы».