Из шпаны – в паханы

Но Аякс ваш мне все равно не нравится. И московским ворам он на меня капнул, как я слышал. Не так скажешь?

– Он не капнул, – узкий ворот как-то слишком сдавил горло, но Лапа не решался поднять руку даже для того, чтобы поправить его. В помещении было до крайности душно, и Лапа мечтал поскорее оказаться на свежем воздухе. И как можно дальше от Рекрута. – Он просто сообщил им… О смерти Скулатого сообщил. Он обязан был это сделать.

Слушая жалкие оправдания сидящего напротив уркача, Рекрут краем глаза заметил, как в дверном проеме появилась нескладная фигура Паленого.

Взгляд соратника показался жигану каким-то потухшим. Не было в нем присущей Паленому искорки. Да и выглядел он на удивление тверезым.

Пошарив глазами по столикам, Паленый заметил Рекрута и приветственно махнул ему рукой. Рекрут качнул головой в ответ.

– Хорошо, – сказал он, обращаясь к Лапе. – С Аяксом я разберусь позже. А коли дознаюсь, что он за моей спиной воду мутит, отправлю на свидание со Скулатым и Петей Маленьким.

Можешь ему так и передать. С Ибрагимовым со своим пусть сам разбирается. Меня это не волнует. А насчет поезда с казначейским золотишком пусть затухнет. Не по зубам ему такая операция. Пересчитал, что ли?

Рекрут слегка повернул голову к Резо. Грузин как раз бросил в саквояж последнюю пачку денег и коротко кивнул.

– Все в порядке, Рекрут. Как в банке. Триста тысяч.

– Я так и сказал, – Лапа продемонстрировал жиганам вымученную улыбку. – Разве ж я буду врать?

Рекрут устало махнул рукой.

Персона тверского домушника перестала его интересовать. Все, что он хотел от него получить, он получил.

Лапа понял этот жест именно так, как и полагалось. Нахлобучив шапку, он поднялся из-за стола.

Паленый тем временем уже обменялся бодрыми репликами со многими из присутствующих на майдане, похлопал Кудерметову по пухлому заду и заказал себе бутылку дорогого вина. Хозяйка сама сбегала в подвал и принесла жигану заказанный им напиток. Перехватив бутылку за горлышко и покачивая ей на весу, Паленый двинулся по узкому проходу к столику, за которым сидели Резо и Рекрут.

От былого мрачного настроения, с каким молодой жиган появился на майдане, не осталось и следа. Но Рекрут невольно нахмурился. Уж больно старательно Паленый бодрился, как ему показалось.

Резо опустил саквояж на пол.

– Чего ты сияешь, как пятиалтынный? – грузин первым обратился к Паленому, когда тот занял освободившееся после ухода Лапы место за столиком.