Империя смотрящего

Маркелов невольно усмехнулся:

– И ты так спокойно говоришь об этом?

– А что ты мне предлагаешь? Кричать, что ли?

– Насколько мне известно, в «Плутосе» самая лучшая охрана. Пожалуй, крепче охраняют только Кремль. Ты предлагаешь мне стать самоубийцей? – невесело осведомился Захар.

– Послушай, у меня есть план. Если действовать строго по нему, то дело может выгореть, – горячо заметил Валентин.

– И что же тебя интересует в этом сейфе? Деньги? Ты предлагаешь мне долю? – Улыбка Маркелова сделалась саркастической.

– Мне говорили, что ты очень осторожный человек и что с тобой очень трудно договориться, – несколько раздраженно ответил Валентин. – Но ведь не до такой же степени!.. То, что касается содержания сейфа, то оно действительно очень впечатляюще. В нем лежит очень крупная сумма в валюте. Будут еще кое-какие брюлики и прочие камешки. Но все это меня не интересует. Мне важны бумаги, что лежат в кожаной папке. И еще два жестких компьютерных диска.

– Какая примерно сумма лежит в сейфе? – осведомился Маркелов.

– По моим данным, налички и камушков там где-то на три миллиона долларов. Все драгоценности, что ты найдешь в сейфе, можешь взять себе. Меня же интересуют только бумаги.

Внешне Валентин выглядел невозмутимым. Можно было бы поверить в его безмятежность, если бы, конечно, не тело, которое, казалось, не умещалось на стуле. Он то вдруг поворачивался, принимая наиболее удобное положение, а то слегка привставал, будто намеревался пройтись по комнате.

Ничего удивительного в этом не было – при эмоциональной загруженности тело меньше всего поддается контролю. А его новый знакомый нервничал – факт! К тому же настораживала его улыбка – правый уголок рта непроизвольно поднимался вверх, словно он посмеивался над собеседником. Захар был уверен, что Валентину приходится делать усилие, чтобы держаться непринужденно.

Маркелов всегда большое значение уделял паузам, которые порой могут сказать гораздо больше, чем бесконечный поток слов. В серьезном диалоге всегда важно расставить акценты – больше всего для этого подходит глубокомысленное молчание, хотя бы потому, что ожидающий ответа находится в положении просящего.

Поэтому некоторое психологическое преимущество остается за тем, кто должен высказаться.

Маркелов заговорил, слегка прищурившись:

– Валентин, а ты случайно не из ФСБ? – Он крепко впился глазами в его лицо.

За одно мгновение в зрачках собеседника промелькнула масса переживаний.