Капкан для медвежатника

Мы стали встречаться, а поскольку он был женат, то встречи эти происходили... В меблированных комнатах. Чего греха таить! Чаще всего мы встречались в нумерах Белоярцева на Сретенке. А потом...

Екатерина Вронская как-то по-девчоночьи шмыгнула носом и вдруг замолчала.

– ?Договаривай, раз уж начала, – сказал после недолгого молчания Савелий Николаевич.

Кити кивнула:

– ?Хорошо, я скажу. – Было заметно, что ей трудно говорить. – Потом... А потом этот актер, с которым я встречалась ранее, нашел меня и показал мне несколько фотографических карточек и письмо.

..

– ?На карточках была ты и Заславский? – догадался Родионов.

– ?Да, – убито произнесла Кити. – Как мы входим в нумера, как целуемся. Была даже одна, где я, – она перевела дух, – стою перед Заславским в неглиже. Меньше, чем в неглиже...

– ?М-мда-а, – протянул невесело Савелий Николаевич. – И каким образом у этого актеришки очутились такие фотографические карточки?

– ?Он нанял частного сыщика, чтобы следить за мной, – уже успокаиваясь, ответила Кити.

 – Тот и сфотографировал нас. Он же выкрал из бумаг Заславского мое письмо к нему.

– ?Тут и до арестантских рот недалеко. Это уже подсудное дело, – заметил Родионов.

– ?Подсудное, – согласилась безрадостно Екатерина Вронская. – Да только суда никакого не будет. Вообще, огласка этого дела может сильно скомпрометировать Заславского. И, конечно, меня. А нам обоим, как ты сам понимаешь, это крайне нежелательно.

Кити как-то жалко посмотрела на Савелия и добавила:

– ?Ты понимаешь?

Родионов задумчиво кивнул и спросил:

– ?А что за письмо выкрал сыщик?

– ?Мое письмо, которое я написала Заславскому, где я.

.. В общем, это было любовное послание. – Качнув плечиком, добавила: – Обыкновенное письмо, какое женщина может написать любимому мужчине. В нем же я предлагала место и назначила время для нашей будущей встречи. Судя по интерьеру, именно там и были сделаны фотографические карточки.

– ?Ясно, – коротко ответил Савелий Николаевич.

 – Частный сыщик очень хорошо подготовился.

– ?Это еще не все, – Вронская с надрывом вздохнула. – Не далее как вчера этот негодяй нашел меня и предупредил, что если я не брошу Заславского и не вернусь к нему, он «отпустит в общество компрометаж». То есть предаст огласке наши с Заславским отношения, подтвердив их наличием моего письма и фотографических карточек. Сроку на раздумье он дал мне всего три дня.