Бомба для империи

– Нет, я больше так не могу, – сказал он как-то за завтраком. – Нам что, всю жизнь так вот жить? Болото же какое-то, а не жизнь. В голове сплошной туман, мысли дурацкие одолевают… Давайте же что-то делать!

– И правда, Сева, – поддержал Ленчика Неофитов. – Ну прозябание же полное. Мы же…

Он замолчал, потому как в комнату вошла Елизавета Матвеевна. Извинившись за вторжение без стука («Вы сидели так тихо, и я подумала, что никого нет»), она собрала кое-какую посуду со стола и вышла столь же незаметно. Все время недолгого нахождения ее в комнате Африканыч не сводил взгляда с ее полной груди и, когда она вышла, вздохнул.

Тяжко и печально.

– Ты что-то хотел сказать? – напомнил ему Долгоруков.

– Я? – недоуменно спросил Неофитов и сделал такое лицо, как будто только что прилетел с планеты Марс. – Я молчу…

– И у меня терпение на исходе, – сказал Огонь-Догановский. – Тоска все нутро выела.

– И у меня, – сказал последним Давыдовский.

– Что, все высказались? – посмотрел на своих товарищей Долгоруков.

 – Может, вы думаете, что мне весело? И нравится так жить? И я просто счастлив видеть ваши кислые физиономии ежедневно и ежечасно? И выслушивать это ваше нытье?

– Мы так не думаем, Сева, – сказал Огонь-Догановский. – Но надо же что-то делать.

– Что? Что ты предлагаешь делать?

– Давайте думать вместе…

– Я думаю! И думаю вот что… – Всеволод Аркадьевич встал и начал расхаживать по комнате. Сейчас он чем-то походил на учителя, который излагает сложный урок перед своими учениками.

 – …Что у человека, которого послал сюда тот, умный и хитрый, терпение тоже на исходе. Ведь он послан сюда с определенной целью: вернуть деньги и наказать нас. Так?

– Разумеется, – ответил за всех Огонь-Догановский.

– Но ничего у него не получается, нас не достать. – Сева ненадолго задумался. – Что в таком случае сделал бы я? Я постарался бы как-нибудь выманить кого-то из нас из дому. То есть спровоцировать ситуацию, коли уж она не получается естественным путем, чтобы достать нас.

Или хотя бы переговорить…

– Мне тоже кажется, что плотный в очках скоро что-нибудь предпримет, – сказал Давыдовский. – И тогда мы хотя бы будем знать, как нам действовать дальше.

– Вот именно, – посмотрел на него Всеволод Аркадьевич. – Стало быть, нам остается только ждать, что такого предпримет человек, посланный умным и хитрым. И ждать, я полагаю, нам остается недолго…

Сева оказался прав.

В один из жарких июльских вечеров в дверь дома постучали.