Казначей общака

Кнут заморгал, потом ответил несколько растерянно:

– Никогда не надевал женских трусов, – и безжалостно рванул резинку, освобождая ее тело.

Зоя не обиделась, лишь, улыбнувшись, заметила:

– Ты как неумелый подросток. Мог бы и приласкать меня. Вот здесь… Теперь сюда… Тут побольше, вот так, – задержала она его руку и, простонав, заявила: – Боже, как хорошо!

Не в силах больше себя сдерживать, Кнут посадил Зою на стол и бережно вошел в нее.

Запрокинув голову и обхватив Кнута, Зоя раскачивалась в такт, заставляя стол протяжно поскрипывать.

– А в коридоре кто-нибудь есть? – запоздало спросила она, открыв глаза.

– Ваську на шухере поставил, – выдохнул Кнут, сделав очередной уверенный выпад.

* * *

Застыв верстовым столбом, Василек стоял у дверей влюбленных, словно часовой у полкового знамени.

Хмыкнув, Паша Фомичев не без улыбки наблюдал за тем, как заместитель по воспитательной работе, в сопровождении Артура Резаного, вьющегося у его ног вертлявой угодливой собачонкой, поспешал в сторону медсанчасти.

Майор был угрюм, как утес в дождливый день, и на негромкие заверения Резаного лишь глухо отзывался:

– Разберемся.

– Я-то думаю, неспроста все это, – скулил Резаный, растягивая слова. – Он все за Зоей Ивановной увивается, как бы насилия какого не случилось.

Двумя резвыми прыжками Гусев взобрался на крыльцо и заторопился по коридору. Резаный, стараясь не отстать, нашептывал:

– Там Васька на стреме, вы бы, гражданин начальник, поаккуратнее.

Неожиданно майор развернулся, и Резаный разбился о грудь кума, словно пенящаяся волна о торчащую в море скалу.

Лицо майора было страшным.

– А тебе-то что за дело?

Артур невинно захлопал глазами, смущенно передернул плечом и с щемящей откровенностью заявил:

– Это… за справедливость я… вам хотелось помочь, гражданин начальник.

Гусев, не сводя расширенных глаз с Резаного, расстегнул кобуру, привычно извлек из нее табельный «макаров» и, помешкав секунду, несильно ткнул стволом в лоб стукача.

Цепенея от ужаса, Резаный целую вечность наблюдал за спусковым крючком, на котором застыл палец майора.

– Если соврал… убью… Знаешь пословицу – доносчику второй кнут! – веско произнес Гусев.

– Ну падлой буду, так оно и есть, – закатил глаза к небу Артур.

– Пойдем, – распорядился майор, – только не топай, тепленькими хочу взять, – и осторожно зашагал по коридору.

Артур Резаный облегченно перевел дух и засеменил за майором.