Корона жигана

– А может, у Трегубовой?

– Ну ты, гражданин начальник, наших жиганов за лохов, что ли, держишь! Где же такое видано, чтобы на одном и том же месте второй раз встречаться, да еще по важному делу.

Кравчук молча согласился, а потом спросил:

– Как мне отыскать твоего питерского?

Грош широко улыбнулся.

– Не надо тебе его искать Выследил я его! – победно произнес бродяга. – Он недалеко от Сухаревки проживает.

– Четвертной заработать хочешь? – спросил Федор Кравчук, понимая, что остаток ночи безнадежно пропал.

Бродяга недоверчиво покосился на Федора.

– Кто же не хочет?

– Поехали сейчас туда! – потянул он за рукав хитрованца.

– Э-э! – неожиданно запротестовал бродяга. – Да ты, начальник, и впрямь ополоумел! Куда в такую темень тащиться? Того и гляди, ненароком кирпичом по затылку огреют.

– Держи четвертной, – вытащил деньги из кармана Федор Кравчук.

– Ну и настырный ты, господин начальник, – укорил бродяга, – от тебя просто так не отделаешься, – не без досады сунул он в карман деньги – Ладно уж, пойдем! Эй, извозчик! – крикнул он проезжавшей мимо пролетке.

И, вскочив в нее, произнес: – Ты, милейший, давай до Сухаревки нас подвези, да чтоб все в лучшем виде было. Мы господа богатые, – выразительно покосился он на Кравчука, – за скорость целковый сверху накинем!

Извозчик был детина лет сорока и в широком поношенном армяке напоминал медведя, взобравшегося на козлы.

– Если вы, господа, ко мне со всем уважением, так и я к вам с пониманием. – И, рубанув кнутом воздух, воскликнул: – Эх, пошла, залетная!

Вороной конь нервно дернулся от хозяйской «ласки» и усердно забарабанил коваными копытами по булыжной мостовой.

– Что-то, братец, рожа у тебя разбойная, – поддел извозчика бродяга.

– Это вы, господа, в точку, – не стал отпираться тот. – На царской каторге семь лет просидел… Но-о, пошла, родимая! – взлетел в воздух кнут.

– И за какие же подвиги тебя в Сибирь определили? – вмешался Кравчук.

Извозчик чуть обернулся, и Федор увидел тяжелый взгляд из-под косматых бровей.

– А чего тут темнить, если господа с пониманием, – неожиданно ласково пропел детина. – Разбой! – И уже обстоятельнее, безо всякого раскаяния в голосе продолжил: – Наше-то село на трех больших дорогах выросло. Народ в нем разный останавливался, и часто богатый. И как же постояльца топориком не огреть, если у него «катеньки» изо всех карманов торчат? – искренне удивился извозчик.

– Тоже верно, – натянуто согласился бродяга, покосившись на Федора.