Царское дело

Она была мертва, но труп еще не успел остыть. Затем мы прошли в комнату Марты. Картина была ужасающая: Марта сидела за роялем, одна рука ее лежала на клавишах, вторая свесилась, а тело и голова были запрокинуты назад, причем голова касалась пола, и под ней была огромная лужа крови. Я, конечно, видел и трупы, и кровь, но все же невольно содрогнулся. Помню, как мурашки побежали по моему телу. Я вдруг представил, что такое может случиться и с моей супругой и дочерью. Ядвига, младшая из всего семейства Кара, лежала головой к двери.

Мне показалось, что она пыталась выползти из комнаты до того, как ее покинуло сознание. Возле нее я увидел доктора Бородулина, занятого перевязкой.

«Вот, сами видите, что тут такое», – произнес он. Я наклонился над бедной девочкой. Она хрипло дышала, как дышат люди, готовящиеся отдать богу душу. У нее был в двух местах проломлен череп и, кажется, задет мозг.

«Она выживет?» – с тревогой спросил меня Александр.

«Не знаю», – честно ответил я, поскольку был поражен тем, что Ядвига еще жива…

– А как он у вас спросил, жива ли Ядвига? – перебил профессора Иван Федорович.

– Что? – еще не вернулся из воспоминаний Прибытков.

– Я спрашиваю, как Александр Кара спросил вас о том, жива ли Ядвига? – повторил свой вопрос Воловцов.

– Ну… как, – задумчиво промолвил профессор. – С большой тревогой, а как еще иначе?..

– А попытайтесь вспомнить, – вдруг понизил голос едва ли не до шепота Иван Федорович, – какая это была тревога?

– Прошу прощения, но я не очень понимаю вашего вопроса.

Что вы конкретно имеете в виду?

– Конкретно я имею в виду вот что. – Воловцов выдержал небольшую паузу и произнес: – Тревога тоже бывает разной, сами понимаете… Что, на ваш взгляд, обозначала тревога Александра Кары: он тревожился, что Ядвига умрет, или, напротив, боялся ее выздоровления?

– Вы думаете, что это преступление… – резко вскинул голову Прибытков, – что все это мог сделать Александр? Но это же… нонсенс, господин следователь!

– Я пока ничего не думаю, – заверил его Иван Федорович.

 – Я просто задал вам вопрос.

– Простите, но ничего определенного по этому поводу я сказать не могу. Я видел в его глазах и слышал в его голосе тревогу. А какая она была и с чем связана, я положительно затрудняюсь ответить…

– Хорошо, благодарю вас. Продолжайте, – кивнул Воловцов.

– Да… Так вот, – после недолгого раздумья продолжил Прибытков.