Лесная банда

– Как устроена эта организация? Кто ими руководит? Кто отдает приказы?

– Точно не знаю, можу тильки сказати, що люди гутарят, а вони напрасно не скажуть… У повстанськой армии всюду свои агенты, в кожному селе. Нихто просто так языком не чеше где-нибудь на лавке, сказав що-небудь за большовиков, и до тебе зразу этой же ночи бойовики прийдуть. Порижуть, як того голову, вместе з симьею, и нихто не дознаеться, хто це зробив.

– Кому именно они передают информацию?

– А кому треба, тому и передають, – неожиданно огрызнулся Петренко.

 – Станичному следователю! Считай, що вин главный у всий станици. Хто такий станичний следователь, нихто не знае. Для виду он може и конюхом значиться, з дырявими портами ходити. А в дийсности у нього власть така, що и подумати страшно. Ляпнув хтось лишку не подумавши, ну його и в расход! Долго розбиратися не стануть.

– У него есть помощники?

– Есть. Люди говорят, что они еще те злыдни, не приведи господь!

– Кто главный в области?

– Краевой старшина. Без нього ничого не решают.

У него боевиков тысячи! Отряд его называется «Черный лес»!

– Откуда тебе это известно?

– Племянник мой в повстанськой армии, – честно признался Петренко. – В Берлине учился, потом его сюда отправили. Комендантом боевки был. Убили его под Бродами, – выдохнул он тяжко. – Чого йому не сидилося… Хоча спробуй тут посидь, один конец! Коли не в Червону армию заберуть, так обязательно в повстанську. И спробуйте тут сказати против. Виведуть з хати и застрелять!

– Тебе известно, кто такой Филин?

В лице Петренко что-то незримо переменилось.

Вроде бы и бровью не повел, взгляда не отвел, смотрел, как и прежде, упрямо, показывая свой непростой характер, и вместе с тем что-то в нем было не так. Всмотревшись, следователь понял, что у допрашиваемого поменялся первоначальный цвет глаз. Из светло-серого он стал бледно-зеленым. Может, все дело в изменившемся в комнате освещении?

– Не слышал, – довольно уверенно произнес Петренко.

– А может, он и есть краевой старшина «Черного леса»?

– А кто его знает, я же не в повстанческой армии.

Тоже верно, другого ответа от него ждать не приходится.

– Больше я ничого не знаю, чем угодно можу поклястися.

Вытащив из стола лист бумаги, полковник Михайлов положил его перед Петренко; пододвинул ему чернильницу с ручкой и сказал:

– Интересные вещи ты нам рассказал, Гаврилович.

Алексей Никифорович говорил медленно, от чего каждое слово становилось осязаемым, наливалось смысловой тяжестью.