Литерный поезд генералиссимуса

Михаил Свиридов внимательно посмотрел на Храпова. Похоже, что тот ничего не понимал, а объяснять не хотелось.

– Те самые, что нам жизнь спасут. – Вытащив вещмешок, он достал из него две пачки «Казбека», настоящее богатство в прифронтовой полосе, и приказал: – Обменяй эти папиросы на два противогаза. Старайся офицерам не попадаться. – Отвечая на немой вопрос радиста, добавил: – Я подожду тебя здесь. Ну чего стоишь? Топай!

Ждать Храпова пришлось недолго. Показался он минут через сорок. Торжествующий, что-то довольно насвистывая, он шел по грунтовой дороге, помахивая раздобытыми противогазами.

Спрятавшись за дерево, Свиридов внимательно наблюдал за его приближением. Не похоже, чтобы за ним кто-то увязался. Грунтовая дорога просматривалась метров за сто пятьдесят – на дороге никого. В лесу тоже никого не видать. Похоже, что за ним никто не увязался.

Добравшись до поваленного дерева, где должен сидеть Свиридов, он удивленно повертел головой, потом чертыхнулся и опустился на поваленный ствол.

– Все в порядке? – вышел из-за дерева Свиридов.

– Фу ты! – невольно выдохнул радист, убирая руки от автомата. – Ты как привидение. Даже не заметил, когда ты подошел. Вот противогазы.

– Где раздобыл? – взял сумку с противогазами Свиридов.

– Вижу, у дороги какая-то часть расположилась, я подошел к старшине и попросил у него два противогаза за две пачки «Казбека»… Все так, как ты и сказал. Он мне и отдал. Сказал, что как раз два лишних противогаза имеется, двух бойцов в госпиталь отправили.

– Что видел на дорогах? КПП стоят?

– Стоят. Укреплены.

– Мне кажется, что тут не только в нас дело. Что-то серьезное затевается. Наверняка какое-то большое начальство должно нагрянуть. Давай отойдем поглубже в лес, нужно в центр радиограмму передать.

Преодолевая бурелом, прошли поглубже в лес. И здесь, среди буйно разросшегося папоротника, также обнаружились следы войны. В небольшом окопчике, который когда-то тоже был линией фронта, валялся миномет без прицела, а метрах в тридцати от него, подмяв под себя пожелтевший куст, стояла дивизионная пушка.

Влажный дикорастущий лес безжалостно поедал следы войны, землянка, наполовину засыпанная, с прогнившими бревнами, дышала прелой землей и холодом. Разрыв снаряда пришелся рядом с ней, основательно порушив.

Свиридов вытащил из планшета листок бумаги с карандашом и, немного поразмышляв, быстро набросал текст. Перечитав написанное, довольно кивнул.