Лошадиная доза

Когда группа Бахматова вернулась в МУР и проходила по коридору, то услышала из-за закрытой двери кабинета начальника МУРа Николаева женские выкрики. В них явно чувствовались истерические нотки. Время от времени выкрики переходили в настоящий истошный визг. Голоса самого Николаева не было слышно. Жора задержался у двери, но Коля Осипов резко дернул его за рукав: пошли, дескать, быстрее от греха. А через несколько мгновений из кабинета Николаева буквально вылетела разъяренная женщина со взглядом мегеры: золоченое пенсне у нее было сбито набок, черные вьющиеся волосы прилизаны, как у трактирного полового, что с введением новой экономической политики опять заполонили коммерческие трактиры и ресторации.

Следом за разъяренной носительницей пенсне быстро вышел худой человек в сапогах бутылками и во френче едва не до колен. На худощавом лице усы и узкая бородка, как у Феликса Дзержинского. Парочка скорым шагом устремилась к выходу и мгновенно пропала за коридорным поворотом.

Мастер фотографических дел Еремин буквально дематериализовался вместе со своим аппаратом и штативом, а Саушкин, проводив взглядом странную парочку, серьезно заявил:

– Господа, я вынужден вас покинуть в связи с назревшими неотложными делами.

Своих сослуживцев Владимир Матвеевич называл «господами» тогда, когда назревали серьезные неприятности.

– Коля, а кто это был? – спросил Стрельцов Осипова, когда женщина в пенсне и мужчина с усами и бородкой скрылись за поворотом.

– А ты не знаешь? – удивленно выпучил на него глаза Николай.

– Нет, – просто ответил Жора и для убедительности пожал плечами. – Мало ли…

Осипов еще немного поудивлялся, после чего, понизив голос, произнес с наставническими нотками и явным осуждением:

– Женщина – это наш секретарь Замоскворецкого райкома большевистской партии и знаменитая революционерка Розалия Самойловна Землячка. Подпольный псевдоним у нее – Демон. Слышал о такой?

– Слышал, – кивнул Жора, что-то припоминая. – А кто таков мужчина во френче?

– Это ведь про нее Демьян Бедный написал:

От канцелярщины и спячки

Чтоб оградить себя вполне,

Портрет товарища Землячки

Повесь, приятель, на стене!

Бродя потом по кабинету,

Молись, что ты пока узнал

Землячку только на портрете,

В сто раз грозней оригинал!

– Так ты еще и стихами увлекаешься?

– Есть такое дело… А мужчина во френче, – Николай со значением помолчал, продолжая осуждающе глядеть на Стрельцова, – это Медведь.