Марьяжник

В деле появилась весьма интересная ниточка. Интересная, но по-прежнему загадочная.

– Они состояли в одном клубе, – эхом повторил Матвей Евграфович слова Кильман. – Корниевич и Сербчук. А что это был за клуб?

– Не знаю, – женщина пожала плечами. – Но полагаю, обычный мужской клуб. Карты, вино, сигары, разговоры о политике… Ну, вы ж знаете, как это бывает, господин Головацкий?

Да, Матвей Евграфович знал, как это бывает. Но он с огромным трудом мог представить себе генерала Корниевича, рассуждающего о политике за картами и вином.

Кого угодно, но только не Корниевича. Тут было что-то другое. Совсем не то, о чем говорила Анна Кильман.

– Вы не знаете, где находился этот клуб? Как он назывался?

– Увы, – Кильман снова натянуто улыбнулась. – Мы не говорили об этом с Антоном Антоновичем… Хотя постойте-ка! Помнится, я что-то такое слышала. Они иногда собирались у Антона Антоновича дома. Но только иногда. А так…

– А вы знаете кого-то еще, кто состоял в этом клубе? – Головацкий подался вперед, напряженно всматриваясь в карие глаза актрисы.

Она задумалась. Пауза затянулась, и у Матвея Евграфовича созрел следующий вопрос раньше, чем женщина ответила на предыдущий.

– Люди, которых вы назвали ранее, госпожа Кильман… Они тоже состояли в этом клубе? Те, из-за гибели которых переживал Сербчук?

– Щадилов и Доронин?

– Именно.

– Да, они были членами того же клуба.

– И один из них упал с лошади, а другой сам свел счеты с жизнью?

Кильман печально кивнула.

В голове у Матвея Евграфовича многое начало проясняться.

Разрозненные части мозаики постепенно вставали на свои места, образуя общую картинку. Пока еще неполную, но кое-что уже прояснилось. Клуб, в котором состояли покойные генерал Корниевич и чиновник Сербчук, не был обычным мужским клубом, каким он представлялся Анне Кильман. Скорее, это было похоже даже не на клуб, а на кружок. Антиправительственный кружок. Может быть, даже социал-демократический, каких в последнее время немало развелось по всей территории России. Потому и конкретного адреса у «клуба» не было. Члены кружка встречались на квартирах. Либо Сербчука, либо кого-то еще. Кружок все время перемещался.

Головацкому вспомнилось упоминание Орловым императорского портрета в кабинете покойного генерала. Он показался Тимофею необычным. Оно и неудивительно. Если Корниевич относился к числу заговорщиков, он и не мог повесить у себя в доме иного портрета. Отсюда и несговорчивость адъютантов Корниевича.