Медвежатник

– Да мы тут, Парамон Мироныч, заплутали малость, – вяло оправдывался верзила с косматыми волосами.

– А я по вашей воле едва душегубцем не стал и Дуняшу на скверное дело подбил, – сурово покосился хозяин Хитрова рынка на босяка. – Вот прикажу на базарной площади выпороть, и будешь лежать с опущенными портами на позор… Пускай на твою задницу базарные девки полюбуются.

– Парамон Мироныч, – перепугался не на шутку верзила, – не выставляй на поругание!

– Ладно, – смилостивился хозяин. – Мешок, надеюсь, приберегли?

– А как же, Парамон Мироныч, все как есть.

 – И уже с уважением, поглядывая на огромные кулаки старика, протянул: – Тяжелая у вас рука, Парамон Мироныч, как жахнул, так он мурлом в глину. Зарылся, даже не охнув. А ну взялись! – прикрикнул Андрюша на стоявших рядом босяков. – Не корячиться же Парамону Миронычу. Взяли за руки да за ноги. Кажись, отходит, вон ногой задрыгал. Мы там, Парамон Мироныч, соломки заготовили, отнесем его. Ежели помрет, так землицей присыплем.

– Ладно, ступай себе, – смилостивился старик, – а мы с Дуняшей далее поедем.

Старик взобрался на передок и дернул вожжами:

– Пошла, родимая. Вези на Хитровку. Ты уж, Дуняша, не обессудь, что так получилось, но лучше тебя этого никто не сумел бы сделать.

Некоторое время пролетка, освещаемая уличными фонарями, была различима, а потом затерялась в густых сумерках совсем.

– Что делать-то будем? – посмотрел на Андрюшу хитрованец лет тридцати с огромными глазами.

– А что еще с ним делать-то? – очень искренне удивился Андрюша.

 – Придушим его да закопаем где-нибудь неподалеку. Парамон Мироныч не хотел свои руки паскудством марать, вот поэтому и нам передоверил. Он, как с каторги бежал, дал перед Господом зарок своими руками кровушки не лить и свечу на том Богородице поставил. Вот те крест!.. Ну давай, ребятки, оттащим его подалее от дороги, а то, часом, заприметит кто. Ох и славненько, что хозяин меня помиловал, а то, глядишь, неделю не сесть мне с испоротой задницей.

– Андрюша, а почто это вдруг хозяин банкира пожелал сгубить? – согнулся под тяжестью неподвижного тела лопоухий разбойник.

Петра Николаевича оттащили в глубину аллеи. Андрюша вытащил из кармана обрывок веревки, попробовал его на крепость и отвечал равнодушным голосом:

– Из-за питомца своего беспокоится. Дорожит он им очень. Видать, наш банкир чем-то не угодил Савелию, вот он и решил самолично ему услужить. Душить-то приходилось? – посмотрел Андрюша на пучеглазого.