Мама для Совенка. Часть первая

А если время позднее и она стучится в мужские покои? А если от этого мужчины в животе начинает гореть пламя?

Дверь распахнулась, явив за собой Четвертого. Принц был одет в домашние штаны, а накинутая на плечи рубашка не скрывала великолепного торса.

— Вы так громко думаете у меня под дверью, — произнес Фильярг недовольно, — что невозможно заснуть. Проходите. — Он посторонился, пропуская ее внутрь.

Гостиная тонула в полумраке, и недостаток света добавлял нервозности, превращая деловой визит непонятно во что. Юля сделала пару шагов от двери, замерла в нерешительности.

Присутствие мужчины ощущалось остро, до дрожи в коленках, до стука ускорившего ритм сердца, а понимание — провоцирует ведь — лишь добавляло накала. Во рту пересохло, смелость куда-то испарилась, и Юле захотелось исчезнуть, но путь к отступлению был перекрыт. Она подумала со злостью, что могла и утром задать свои вопросы. Нет, клюнуло, помчалась.

— Вы что-то хотели?

Голос прозвучал прямо над ухом, Юля вздрогнула — Четвертый оказался слишком близко для разгулявшегося воображения.

С трудом, но удалось вспомнить, зачем она сюда пришла. Пришлось жестко напомнить себе про их с Совенком обоюдную связь — нечего ребенку транслировать состояние «девочка-лето» — и привести-таки расползшиеся мозги в рабочее состояние.

— Пираты, — голос ее подвел, она откашлялась, прогоняя хрипоту, — что в них такого страшного?

— Пираты, — протянул Фильярг, обнимая и притягивая Юлю к себе, потом положил подбородок ей на плечо, — рад, что в вас проснулось благоразумие и вы спросили, а не ринулись сломя голову завтра на корабль.

Вот сейчас ей захотелось пнуть кое-кого в живот, а потом ринуться-таки на корабль. Ее точно принимают за маленькую девочку, а не за взрослую самостоятельную ассару.

— Не злитесь, — он верно оценил реакцию напрягшегося тела, — я только порадовался, что в вас не ошибся. А пираты...

Не размыкая объятий, он развернул девушку к себе, приподнял подбородок, очертил линию губ, наклонился, и Юля затаила дыхание, предвкушая и одновременно боясь поцелуя.

Но вместо поцелуя его высочество решил ее попугать. Приблизил губы к щеке, зашептал, ухитряясь даже шепот сделать соблазнительным:

— Говорят, они насилуют всех женщин в захваченных городах, а ту, которая решится взойти на борт, отдают на потеху команде.

Отделить соблазнение от информации было нелегко, но прикушенная губа и большой шанс завтра выглядеть дурой помогли.

— Бедняги, — «искренне» пожалела пиратов Юля.