Мама для Совенка. Часть первая

Кто там говорил, что ухо — это эрогенная зона? Как же он был прав. Причем сплошная.

Нет, надо взять себя в руки, пока они еще ей подчиняются. Прибить взметнувшихся в животе бабочек. Сурово напомнить, что за спиной — маньяк. Воссоздать в памяти образ его жертвы — залитую кровью кофту, синяки на шее. И предложить повторить. Она не знает, что выведет его из себя в следующий раз. Так стоит ли ему доверять?

— Скажите-ка, Ю-лия, — ухо уже не сопротивлялось, пребывая полностью во власти ласкающих его пальцев, — не вы ли причина сегодняшних беспорядков в башне седьмой жены?

— А? — выдавила из себя Юля.

Его высочество укоризненно вздохнул. Он ждал чистосердечного.

— Мой третий брат сейчас замещает отсутствующего во дворце отца. Знаете, что он ненавидит больше всего после водорослей в своей тарелке?

Юля не знала, как и не знала, что Третий не в ладах с водорослями. Она вообще подозревала, что его высочество осведомлен обо всем и сейчас просто издевается.

— Насекомых, — просветил ее принц. — Мерзких, разбегающихся по углам и прячущихся в щелях насекомых, многие из которых весьма и весьма ядовиты. Кстати, вы не в курсе, зачем седьмой жене они вдруг понадобились? Да еще и в таком количестве?

Юля догадывалась, но если Седьмая решила устроить кастинг — ее право. А Третий... переживет как-нибудь. Не барышня падать в обморок при виде паука.

Она, конечно, тоже хороша. Полезла с глупыми советами. И к кому? К той, которая может отдать приказ собрать во дворце насекомых со всей страны, если уже этого не сделала. Следующий раз будет знать, кому и что советовать. А то проснется ночью с перерезанным горлом, вот тогда будет «ой».

— Почему бы вам не спросить у нее самой? — с самым честным видом хлопнула она глазами.

— Ю-лия, — устало вздохнули у нее за спиной, кожу на мочке уха прошила огненная игла, девушка дернулась, зашипела, но ее мягко удержали за плечи.

— Тише, сейчас все пройдет. — Его высочество подул на пострадавшее ухо.

Контраст от холодного воздуха был восхитительным, и Юля упрямо, до зубовного скрежета, сжала челюсти. Она — кремень. «Кремень, я сказала!» В жизни многое нужно попробовать, но растекаться лужицей у ног маньяка...