Мама для Совенка. Часть первая

Впрочем, Четвертый свою защиту не снимал, так что пока она его не довела до белого каления, можно дышать ровно и ходить без оглядки.

Но если задуматься — любопытный расклад выходит. Слабый наследник, без матери, с непонятным наставником, который — то ли сам, то ли его попросили — еще больше ослабил Шестого. А ведь наверняка были те, кто желал бы выкинуть мальца из дворца. Юля могла бы поспорить хоть на кофе, что у его величества все невесты в списке согласованы на годы вперед. Лучшие из лучших, сильнейшие из сильнейших и так далее.

Да только Шестая весь список нарушила, когда король — каким только местом думал — протащил ее в жены. Получается, мать Совенка подвинула чью-то дочь. Седьмая вон как злилась, когда ее сместили на один пункт, а ведь была та, кого выкинули совсем. «Прости, дочь, ты больше не королевская невеста». Вот уж затаила злобу так затаила. И если Совенка сейчас вышвырнуть из дворца, то бывшая Восьмая вернет свою позицию. И Юля поставила себе мысленную пометку разузнать все о вычеркнутой невесте. Врага, как говорится, лучше знать. Если не в лицо, то по досье или слухам.

Остался еще невыясненным вопрос — зачем братьям так сильно радеть об Але? Вон как вцепились в ассару — из кухни не выгнать. Не хочется ждать рождения еще одного наследника? И тридцать лет до его совершеннолетия? Эдак до трона можно и не дожить.

— Какая честь, — скривилась девушка. — И вы не ответили на мой вопрос: КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?

Третий осуждающе — орать он предпочитал сам — покачал головой. Кайлес же со словами:

— Отрезать вам кусочек? — подвинул к девушке торт, отвлекая.

Торт выглядел соблазнительно, нервы обиженно намекнули, что если не мартини, то хоть вкусняшка им положена, иначе они за себя не ручаются, и Юля поставила чай. Подумала и сделала-таки капучино для Фильярга, чтобы царственный таракан не обвинял ее в отравлении.

Внутри что-то потянуло, схватило за шкирку — воображаемо, конечно, — и поволокло в гостиную. Юля приоткрыла дверь и прошла в комнату, подняла выпавший из детской руки пульт, выключила телевизор, достала плед и укрыла Совенка.

Смотреть на того, кто тобой управляет, было странно и пугающе. Она сама посадила ребенка на шею — это правда. Как и то, что любовь к Совенку стала причиной формирования связи ассара — подопечный, а не наоборот. Без любви ничего бы не сложилось, хоть обмагичься. А еще правда заключалась в том, что прогони Юля малыша — и он умрет или будет глубоко несчастен. Да и выбирать, куда им идти вдвоем, — ей и только ей.