Мама для Совенка. Часть первая

— Вы еще не весь контракт изучили, — умоляюще произнес Кайлес, намекая, что главный козырь притаился ближе к концу.

И хотя доверия к гипнотизеру у Юли поубавилось, она все же вчиталась в текст. Обязанности были перечислены стандартные для логиста: подготовка груза, оформление экспорта, буковка на судно. Сбор документов для таможни. Проверка погрузки. Переговоры с линиями и поиск дешевых фрахтов. Словом, обычная рутина, единственное отличие было в местопребывании логиста — Новая Зеландия.

Впрочем, причина тоже была указана — следовало не просто принимать груз, а лично пинать поставщиков, отслеживать сроки, проверять визуально качество сырья. Пожалуй, геморрой тянул-таки если не на десять тысяч, то на приличную сумму.

А вот дополнительное соглашение относилось только к ней. «Наниматель обязуется произвести или оплатить необходимые лечебные процедуры для Татьяны Федоровны Никольской и продолжить лечение до полного выздоровления».

Воздуха вдруг стало резко не хватать, в глазах защипало, а в голове закрутились образы из прошлого.

Первый приступ. Хмурые лица врачей скорой. Больничная палата. Похудевшая и осунувшаяся, но старающаяся улыбаться мама. Главврач, пригласивший их в свой кабинет, и сложный диагноз, который мужчина перефразировал двумя словами: больное сердце.

— И, милые мои, от вас и только от вас будет зависеть, сколько проживет ваша мама. Будете волновать, нагружать работой — ее сердце долго не выдержит.

Так что старайтесь свою маму ничем не огорчать.

Они и старались. Отец сам ходил по магазинам, Юля научилась готовить, убирать, проверяла уроки брата, потом стала посещать школьные собрания. Заговор — только хорошие новости — они втроем дружно поддерживали уже много лет.

И вот теперь — неужели все закончится?

— Ю-лия, что случилось? Вы плачете? — с тревогой спросил Харт, а Фильярг просто развернул ее со стулом, пересадил к себе на колени, обнял крепко-крепко, и она уткнулась лицом в его рубашку, выплескивая страхи прошлых лет.

Внутри распускалась невидимая пружина, исчезала тяжесть с плеч. Оказывается, она и забыла, каково это — дышать полной грудью.

Мужские руки обнимали сильно, но нежно, даря защиту, и от осознания, что она оказалась в крепости его рук, слезы потекли сплошным ручьем, смывая тревоги последних лет. И был у этих слез привкус радости, а не горечи.