Совенок. Вода и пламя. Шестая часть

Майра не отвечала, только прижималась крепче, пряча лицо у него на плече.

- Майра, а это вообще кто? – спросил Шиль, косясь на распластавшегося на песке и тяжело дышавшего калкалоса. – Незнакомая мор… эм, чешуя. Не узнаю данную расцветку. Да и гребень не знаком.

- Брат Так-Рады, - еле слышно прошептала девушка, - он согласился мне помочь.

- Даже не удивлен, - вздохнул Аль, - иногда мне кажется, ты кого угодно уговоришь. Шиль, хватит стоять и пялится. Будто калкалосов никогда не видел. Лучше посмотри, что в припасах осталось.

Надо ее покормить. И там Драго рыбу не доел. Принеси, а то умаялся нас догонять, бедняга. Вон живот ввалился. Ребра торчат. Еле дышит.

Шиль неодобрительно фыркнул, мол, кто еще тут бедняга? Этот доставщик осложнений? Да и лучше бы он их вообще не догнал. В одиночку они вряд ли бы на берег сунулись. Подождали бы их здесь.

- Только не говори, что потащишь ее с собой, - пробурчал он, уходя за рыбой.

Аль ничего не сказал. Усадил Майру себе на колени. Зарылся носом в ее волосы, вдыхая запах моря.

Потянулся к сумке за сменной одеждой.

- Тебе надо переодеться, - мягко проговорил, гладя девушку по спине.

- Прости, - выдохнула Майра, мелко дрожа от усталости. Она так и не решилась посмотреть ему в глаза, боясь увидеть там презрение: жениха одного не отпустила. Не доверяет? Считает, один не справится? Опекает, точно маленького? И торопливо заговорила, спеша оправдаться: - Мне предсказание показали. Шиль пострадает в темном пламени. Если так, то и тебе будет грозить опасность. Не то, что я тебе не доверяю.

Я знаю, ты сильный и справишься. Но я хочу помочь. Я очень хочу быть тебе полезной. Ты же знаешь, я чую ее приход. Умоляю, позволь отправиться с тобой. Я хотя бы скажу, если она объявится. Прошу, позволь быть рядом.

Аль молчал долго. Успел вернуться Шиль, принести рыбу, сложить около морды калкалоса. Достать из припасов пирог и всучить девушке. И был отправлен прогуляться к источнику в скалах – пополнить запасы воды.

- Ешь, - приказал Шестой, и Майра набросилась на еду, не забывая умоляюще смотреть на Аля и под этим взглядом золотых с искорками глаз он ощутил, как тает решимость.

Как первый порыв: оставить здесь, на островке, запретить следовать за собой, сменяется другими мыслями. Все равно ведь не усидит. Полетит за ними тайком, что еще хуже.

Взгляд выжигал душу, впиваясь колючками в сердце.

- Не читай меня, - хмуро попросил он, отвернувшись к морю.

- Прости, - повинилась девушка, откусывая большой кусок и торопливо заглатывая.