Совенок. Вода и пламя. Шестая часть

Если бы Шестой был рядом, Майра давно спросила бы его о том, как он относится к Цветтаре, но Альгар был далеко, в Такии, а сообщением такое не спросишь…

Потому Майре оставалось лишь пребывать в собственных догадках и злиться на соседку.

- Не могу, - Цветтара раздраженно отпихнула ластившуюся крольчиху. – Не получается. Это не зверь, а глупость сплошная. Может, она вообще ни о чем не думает? Хм, интересно, лорд Кайлес поменяет зверя, если я попрошу?

Майра хмыкнула. Махнула рукой и Крош соскочил с лежанки, запрыгнул на кровать, подошел важно, ткнулся бархатным носом ей в подбородок.

Девушка улыбнулась, почесала длинные уши. Кроль вздохнул, вытянулся вдоль нее, задремал. Последнее время он много спал, и декан велел готовиться. Хоть магия и поддерживала в нем жизнь, но это долгожительство постепенно подходило к концу.

«Менталист должен уметь отпускать тех, кого любит, - сказал ей Кайлес. – Мы не меняем законы жизни, а лишь следуем им».

Майра знала – он прав. Она уже несколько раз отпугивала приходящую за Крошем смерть, но вечно это продолжаться не может.

Она должна отпустить…

- Какой он у тебя умный! Мне бы такого! - воскликнула с завистью Цветтара, бросив раздраженный взгляд на крольчиху.

Чем принцесса не отличалась, так это терпением.

«Привыкла получать то, что хочет», - подумала с неменьшим раздражением Майра, и Крош согласно дернул лапкой, выражая единодушие. Он мысленно предложил покусать соседку, но Майра не разрешила. Слишком мелко.

А вот если высочество возжелает ее Альгара, как сейчас намекала на кролика, тогда она ее сама… покусает.

- Умными не рождаются, умными воспитываются, - проговорила она, обнимая Кроша: «мое, не отдам».

Принцесса ответила негодующим фырканьем. Тратить силы и время на воспитание ей не хотелось. Но кролик – не подданный. Он не станет слушаться лишь потому, что ему принцесса приказывает.

На самом деле Цветта была не так уж и плоха. Не ныла о том, что приходится убирать по очереди комнату, самой следить за одеждой, кормить крольчиху, чистить клетку.

Не ворчала на ранние подъемы, пробежки и долгие медитации. Даже знаки внимания от поголовно влюбленных в нее такийцев принимала с достоинством, никого не обижая колкими насмешками. А на все предложения руки и сердца отвечала неизменно: «Мой единственный супруг – престол Шакри-нару. Я не могу ему изменить».

Какой-то остряк предложил себя в свиту к престолу. Идея разошлась.