Совенок. Вода и пламя. Шестая часть

На лице Харта явственно отразилось: корона, может, и переживет, а вот академия…

«Личинка, ты нас ждешь»?

- Драго!

Услышав в голове знакомый рокочущий бас, Юля охнула, подхватилась из класса и помчалась словно девчонка по коридору, придерживая длинную юбку.

- Драго! – несся восторженный рев из окон.

Юля выглянула, задрала голову – над территорией в призрачной дымке голубого весеннего неба кружились четыре темных силуэта: два взрослых и два поменьше.

Академия вскипела от радости, курсанты высыпали наружу, мощным потоком устремляясь на поляну, которую давно уже прозвали драговой.

Их провожали озабоченные взгляды преподавателей – большая перемена подходила к концу, но кому сейчас было до этого дело?! Да и не объявлять же выговор всем поголовно от первого до пятнадцатого курсов? К тому же повод достойный - герой вернулся, пусть и крылатый.

- Ой! – Юля едва успела разминуться с рослым старшекурсником, выслушала торопливые извинения и махнула рукой, мол, беги давай уже.

- Осторожнее, затопчут, - Фильярг обнял, прижал к себе. – Выросли вальшгасами, а под ноги не смотрят, - проворчал неодобрительно.

- Под ногами это я? – оскорбилась Юля.

- Ладно, чуть выше, - не стал спорить муж, в желтых глазах заискрился смех. – Идем, - потянул он ее, - а то сквозь толпу почитателей не пробиться будет.

- Кажется, даже его величество так не встречают, - тихо заметила Юля, окидывая взглядом массовое паломничество курсантов.

- Харту определенно стоит принять во внимание сей факт, - серьезно кивнул Фильярг, - и предложить отцу отрастить чешую, дабы снискать еще большую любовь подданных.

Юля не выдержала, громко засмеялась, привлекая внимание курсантов.

- Осторожнее, дорогой, а то твою иронию Харт может не понять, - предупредила она, смеясь.

- Мама!

Наперерез толпе к ним рванули двойняшке, сзади торопились, вынужденные сбросить маскировку, безмолвные. Юля не одобряла личную охрану, но Фильярг обещал - мера временная. Разберутся окончательно с Первозданной, тогда и снимут охрану с детей.

В глубине души Юля подозревала – причина вовсе не в империи, но спорить не стала.