Ровельхейм: Право на магию

Я перед ними в долгу, но что, если Шентия наложил на них не только заклятие молчания, но и меня они не смогут услышать?

Как бы то ни было, а свою работу невидимые братья выполняли исправно – столовая гремела ложками и вилками, соблазнительные ароматы витали в воздухе. Усевшись подальше от любопытных глаз и спиной к залу, шёпотом поздоровалась, но ответа, конечно, не дождалась. Тем не менее на столе не замедлили появиться тонкие ажурные блинчики с мёдом и сметаной, и большая чашка чая. На этот раз настоящего.

– Жан, Алексис… Надеюсь, вы меня слышите. Мне так жаль, что вам из-за меня досталось! И я даже не знаю, как вас благодарить, арн Шентия сказал, что если бы не ваш тот чай…

«Шентия, Шентия… фигентия!! Коньяк мой! Коллекционный! Курвуазье, не меньше! Последний ящик конфисковал, изверг!..»

«Ага, «курвуазье»… А то я не помню, как ты его сам на втором курсе в подвале общаги бодяжил. Зельевары ещё долго свой большой перегонный куб искали».

«И что, что сам? Божественно ведь вышло! Мало того, что в этом зазеркалье ни во что крепче вина не умеют, так ещё и белый виноград не растёт! В то единственное лето уродился, так ведь еле спас четыре лозы от этих дикарей – порченым посчитали!»

– Жан! Алексис! Так вы не наказаны! А мне арн Шентия сказал, что неделю молчать будете.

..

«Пффф, ну и нам так сказал! Будто нам до его запретов дело есть».

«Ага, рот он замотает нам, что ли? Так пусть нащупает сперва!»

Весёлый гогот братьев был как бальзам на душу.

«Ещё ведь потребовал на пробу сначала, чем это мы тебя отпаивали! А как распробовал, так и плакал мой мартель… Сорокалетней выдержки, между прочим! Чистая амброзия! Подчистую всё выгреб, гад такой…»

На мой вкус напиток был так себе, но и знаток алкоголя из меня никакой.

«И, Ардиночка, хватит нас уже этими лягушачьими именами называть, Гагарина ради...»

Опять за своё! Как же мне этих весельчаков не хватало.

– Тогда как величать прикажете?

«Меня можешь звать Санечкой!»

«А меня Ванечкой!»

Как я рада, что всё обошлось! Ну, или с небольшими, на мой взгляд, потерями.

Тут к столику подошёл Хельме, и я в порыве чувств обняла друга, раз уж духов даже увидеть не могу. Тот и сам был в нетерпении, глаза сверкали, но не успел он открыть рот, чтобы засыпать меня вопросами, как алой хищной птицей рядом взметнулся знакомый балахон.

– У вас свободно? – всё так же равнодушно спросила второкурсница с безупречной осанкой.

– Да, конечно… доброе утро, Мекса.