Ровельхейм: Право на магию

Вдруг при мысли о еде я ощутила помутнение и слабость в желудке. С тяжёлой головой, содрогаясь от холода, всё же отправилась в умывальню. Из зеркала на меня взглянула незнакомая девушка – бледная, ни кровинки в лице, под глазами залегли тёмные круги. Умывалась я чуть ли не кипятком, сначала подставив под тугую струю закоченевшие руки. Не успела выйти из ванной, как тяжёлые удары сотрясли стены. Звук был глухой, будто стучали издалека, и ощущался скорее вибрацией. Но всё же шёл от двери.

Подойдя к ней, я прислушалась.

Может, чинят крышу? Жаль, тут нет «глазка»… И дубовая дверь, будто осознав своё несовершенство, на уровне глаз стала стеклянной, прозрачной. Его светлость арн Шентия наносил по ней мощные магические удары. Выглядело это устрашающе, но волшебная дверь гасила и звук, и силу. Я застонала.

Разом нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере. Воракис, жгучий чай, радость, его светлость в саду… Мамочки, я же его поцеловала! Или он меня? А дальше слабость, всё урывками, сознание путается. Я сама добралась в свою комнату? Почему тогда спала одетой? И почему же опять так холодно?.

.

Его светлость, не добившись результата, перестал атаковать дверь. Зато заговорил. К моему удивлению, голос зазвучал чётко и ясно, как будто бы нас не разделяла крепкая преграда:

– Ардина. Если Вы не спите, то откройте уже, ради всех богов, эту дверь!

Меня охватил ужас. Так он знает о моём убежище? Да что, крыжт разгрызи эту дверь, вчера произошло? Но, не смея сердить арна ещё больше, я всё же прошептала: «Откройся».

Дверь распахнулась, и его светлость в гневе ворвался в комнату, я едва успела отшатнуться, пропуская этого разъярённого грорша.

– Да что это, гори оно огнём, за место такое?! Я добрых двадцать минут пытаюсь его открыть! Его не берёт никакая магия!

Затем, повелительно указав на кресло, приказал:

– Сядь!

Кресла, насколько я помню, ещё вчера тут не было, но, повинуясь жесту, прошла к новому предмету мебели, накрытому голубым вязаным пледом. Не отдавая себе отчёт в действиях, тут же замоталась в него.

Выдержать сверлящий взгляд Шентии, не понимая причин его гнева, оказалось тяжело. Но ещё тяжелее было терпеть этот холод, который пронизывал меня до костей. Снадобье, вспомнила! Воракис ведь дал мне пузырёк, предупредив о возможной слабости и наказав его выпить утром.

Его светлость, кажется, что-то с напором спрашивал, сверкал глазами, но я лишь шарила по карманам в поисках лекарства. Вот оно! Рубиновый пузырёк нашёлся во внутреннем кармане формы.