Фею не драконить!

Выдохнув едва слышно что-то похожее на «ну и ладно», он принялся снимать с себя многочисленные колье, бусы, браслеты, кольца. На лице у него одновременно были написаны облегчение, но и явное сожаление. Ведь он дракон, а они страшные собственники и падки на все красивое, блестящее и редкое. Так что в нем сейчас боролись радость от освобождения и расовая жадность.

Все сокровища он складывал на поднос, который поднесла молчаливая Амалия. Наконец остался только ошейник с цепочкой.

Его снять у Эдгара никак не выходило.

Королева Рогнеда наблюдала за нами в легкой задумчивости. У меня сложилось ощущение, что ей просто любопытно происходящее, так как тут десятилетиями не случалось ничего интересного.

— Не получается, — наконец сообщил мужчина и снова дернул плечами, попытавшись скинуть горгулью. Наивный…

— Разумеется, — повинуясь жесту королевы, пояснила Амалия. — Мужчина не может находиться без знака принадлежности. Он или принадлежит женщине, или добыча, на которую может претендовать любая.

У меня округлились глаза, и я повернулась к Рогнеде:

— Ваше величество, могу ли я рассчитывать, что на сопровождающих меня мужчин не будет открыта охота? Мне это не понравится.

— Тебе предоставят нужное количество знаков принадлежности для старшего мужа и охранников, дочь волшебства. Драгоценности может забрать себе твой послушный и верный мужчина. Я не возражаю.

— Благодарю, ваше величество, — склонила я голову и, на свой страх и риск расшифровывая пожатие пальцев Ирдена, отказалась: — Но у нас не принято брать для своих мужчин драгоценности, преподнесенные другими женщинами.

Я одарю их сама. Каждого по заслугам.

— Слова истинной женщины, — довольно улыбнулась Рогнеда и встала с трона. — Вас сейчас проводят в гостевые покои. Для твоего провинившегося мужа поставят отдельное ложе, раз он наказан. Воины могут разместиться с другими мужчинами.

Выходили мы с аудиенции в задумчивости. Ирден продолжал сжимать мою ладошку, даря уверенность, что все будет хорошо.

Орки были настороже, но не забывали оглаживать взглядами встречаемых нам по пути амазонок заинтересованными взглядами. Подозрительно притихшая Зараза елозила на плече Джерзога, куда она перебралась, как только мы вышли в коридор. У меня сложилось впечатление, что горгулья к чему-то прислушивается и принюхивается. Эдгар злился и поджимал губы.

А я за ними всеми присматривала и размышляла.