Жених из гроба

— Гастион, у нее паук!

Даррен в ответ фыркнул.

— Пауки — это сказки для глупышек, название для закрывающего рот заклятие и только, — ответил он. — Во-первых. Во-вторых, Кристанс не знала никаких государственных секретов, чтобы закрывать ей рот. и, наконец, в-третьих, я ничего у нее во рту не вижу.

Но я видела и видела четко! От очередного удара некромантской магии голова Кристанс мотнулась так, что она теперь подбородком почти касалась шеи и что у нее во рту, я видела прекрасно. Паук или не паук, но блестящая живая тварь с лапками там вертелась!

— Тебе просто опять заносит, — Даррен это сказал с пренебрежительной ухмылкой, которая вообще не вязалась с серьезностью дела, которым мы занимались.

Я снова начала злиться. Что поделать, гневливостью я пошла в отца, а несдержанностью — в бабушку. Не в ту, что то ли стала русалкой, то ли просто утонула, а во вторую. Вот она сквернословила в свое удовольствие, никто бы не решился наложить на нее запрет!

А вот у меня снова потеплел зад, напоминая, что ругаться нельзя, если не хочу потом лечить ожоги.

Даже невидимые, они потом долго еще болели — не присесть. Сегодня мне повезло, меня излечила магия, но что, если второй раз так не сработает?

От мыслей о несправедливости жизни и том, что меня одинаково не понимают и те, кто учится рядом, и родители, я начала злиться еще сильнее, как вдруг услышала голос. Это говорила Кристанс, ее голос, только тоньше и тише, и лишен визгливых ноток, но все равно узнаваемый.

— Ты права, маленькая хозяйка. — произнесла Кристанс. — Этот паук запер мой рот.

— Чтоб тебя ведьмы взяли, Кристанс! — вздрогнула я. — Скажи, что ты говоришь ушами! Или носом, умоляю!

Глава 6. Новые подозреваемые

«Если мертвец уже начал говорить, его не остановить.

Конечно, можно его упокоить, но куда проще немного потерпеть»

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

— Говорит не это тело, маленькая хозяйка, — хорошо или нет, но мертвецы были совершенно лишены как чувства юмора, так и обидчивости.

А то я напридумывала всякого, а оказалось, что за Кристанс говорила ее душечка, поднявшаяся вместе с ней. Жутковато выглядело, душечки явно не были предназначены для того, чтобы говорить. Слова давались ей с трудом, а душечка Даррена чуть с ума не сошел от волнения.

Сам же Даррен ничего не видел и не слышал.

— Ты рано встала с кровати, Белка, — устало произнес он. — И бредишь.