Проклятие на удачу

— Повернись! Кругом! — скомандовал Эмрис и, когда я торопливо обернулась, разочарованно вздохнул: — Надо днем смотреть, сейчас не разберешь.

— А ты разве не видишь в темноте?

— Вижу, но цвета не различаю.

Я села обратно, провела по узору пальцем. По половине узора.

— Ты бы прислонилась к стенке на всякий случай, — посоветовал Эмрис, с прищуром глядя на растительную завесу над нами.

— Зачем? — Я натянула митенку, застегнула пуговицу.

— Время подходит, — туманно пояснил кот.

— Какое еще время?

— Когда Арвель начал обряд.

— И?

Вот почему если что важное, то из него приходится клещами тянуть?

— И скоро проверим, насколько удачно я помешал ему это сделать.

***

Время, когда Арвель начал обряд, подошло… и пошло дальше. Я, зевая, следила за озадаченным Эмрисом.

— Да-а-а, — задумчиво протянул он, — видимо, старею. Хотя…

Кот расплылся, превратился вначале в верткого лиса, потом в грифа. Плетельница давала достаточно света, и метаморфозы проклятия я отлично разглядела. И то, что меня обнюхивают, тоже.

Крылатым он пробыл недолго. Не успела вдоволь насладиться видом голой шеи грифа, как на месте птицы оказалась огромная змея и, продемонстрировав раздвоенный язык, радостно прошипела:

— Сейчас начнется!

Спросить, что именно начнется, не успела. Кожа зачесалась, словно я забралась в муравейник и все шестиногое воинство вышло меня встречать. Особенно сильно зудели пальцы. Опустив глаза, я испуганно уставилась на прозрачную ладонь. Сердце замерло, и я, сипло выдохнув, превратилась в… призрака.

Осознать то, что жизнь вот так резко закончилась, не получалось. Мешало сбившееся дыхание, шум крови в ушах и мелкая дрожь во всем прозрачном голубоватом теле.

Не знала, что близкие к истерике привидения испытывают те же эмоции, что и живые люди. Теперь понятно, отчего они такие вредные. Тела нет, а все чувства — тут.

— Ай да я! — Лукавый голос Эмриса отвлек меня от изучения своего посмертия.

Кот подбежал, потрогал ногу лапой и приказал, не скрывая восторга:

— В стену руку сунь!

Глядя на счастливое проклятие, я поняла, что из меня выйдет очень вредный призрак.

Потому что желание стереть с его морды благостное выражение стало нестерпимым.

Вместо того чтобы проверять стены на проходимость, я пошла к куче поломанных кольев, подцепила небольшую, но увесистую палку и с дрыном наперевес двинулась на Эмриса. Вреда я проклятию не причиню — он ведь проклятие, — зато душу отведу. Призрачную душу. Эх!

Эмрис сощурился, отступил. Я следом.