Не бери у вора денег

И спрашивать с тебя буду не только за общаковские деньги, но и за свои кровные. Усек?

– Понял, Аркаша, чего ты все накручиваешь? Все будет в порядке.

Аккуратно сложив заветную бумагу вчетверо, Алексей упрятал ее в карман джинсовой куртки. Подумав секунду, для верности застегнул клапан на пуговицу. Вот теперь она никуда не денется!

* * *

Телефон Изольды Мещерской Алексею удалось раздобыть только с третьей попытки. Первый ему отказал директор картины, в которой последний раз снималась знаменитая актриса, тот долго рассматривал его через призму толстых очков, чем-то напоминая биолога, рассматривающего под большим увеличением диковинное одноклеточное.

Затем, сделав для себя какие-то выводы, коротко обронил:

– Телефоны наших артистов мы посторонним людям не даем.

Следовало внести ясность и дать понять этому пучеглазому таракану, что оба они находятся на одной стороне.

– Все правильно, я бы на вашем месте тоже не давал телефона постороннему человеку. Но я режиссер… Подбираю сейчас актеров для моей картины, – забасил Алексей, добавляя в голос солидности.

 – Предполагаю задействовать Мещерскую в главной роли. В настоящее время используют только ее внешние данные, но мне кажется, что она очень хороший характерный актер…

– Простите, а как ваша фамилия? – перебил директор картины, подправив очки указательным пальцем. Очки были такие массивные, что то и дело сползали.

– Метелкин, – уверенно ответил Алексей.

– Что-то я не знаю такого режиссера. – Громко рассмеявшись, он продолжил: – А я ведь чуть не попался, – помахал он пальцем.

 – А вы шутник. Приходилось мне встречать поклонников актрис, но вот чтобы такого изобретательного! Впервые!

Все это показалось директору картины забавной шуткой. Весело рассмеявшись, он пошел по коридору, оставив обескураженного Алексея в одиночестве.

Второй человек, к кому Елисеев обратился за помощью, был пожилой охранник, проработавший в киностудии уже четверть века. Прежде дядька играл молодых любовников, а вот состарившись, отыскал себе тихое местечко у дверей киностудии.

Документы он не спрашивал и всегда был поглощен чтением свежей прессы. Держали его в качестве охранника за прежние заслуги, а потому на некоторые вольности в работе смотрели сквозь пальцы. Сотрудники кинокомпании не без основания считали, что в приятелях у него находится сам директор, с которым он в молодые годы сыграл пяток ролей, и воспринимали его таким же элементом интерьера, как «Доску почета» с пожелтевшими на ней фотографиями.