Не бери у вора денег

Считается, что он особенно полезен, ну и бокал красного вина.

– Я бы предпочел прожаренный стейк и… – Алексей пробежал глазами меню и добавил: – И крабовый салат. Вино тоже красное, итальянское.

В раскрытом блокноте острозаточенным карандашом официант делал скорые пометки.

– Хорошо, – он закрыл блокнот и удалился.

– Так на чем мы остановились?

– Разве такая женщина, как вы, может играть второстепенные роли? Естественно, вы будете главной героиней.

– Это какие-нибудь постельные стены? – посмотрела Изольда лукаво.

– Вовсе нет, – протестующе отреагировал Алексей. – Вы будете в роли спасительницы.

– Вот как? – На лице актрисы проступило неподдельное изумление. – И кого же я должна спасать?

– Любимого мужчину.

– Это какой-то новый шаг в кинематографе. – Тонкие губы Изольды Мещерской слегка дрогнули, обнажив ровный ряд зубов. Алексей вспомнил, что свою карьеру она начинала как модель, рекламирующая зубную пасту. – Прежде мужчины спасали женщин.

Впрочем, я совсем не возражаю.

Официант возник из ниоткуда, как если бы материализовался из воздуха. Проворно расставив на стол заказ, тотчас удалился, весело помахивая пустым подносом.

– Уверяю вас, вы не пожалеете.

– Очень надеюсь на это. – Пригубив красное вино, женщина продолжила: – А вот что не будет постельных сцен, так это очень жаль.

Трудно было понять: шутила ли Изольда таким странным образом или действительно тяготела к эротическим сценам.

Во всяком случае, в Москве трудно было отыскать офис, в котором не было бы плаката с изображением ее полуобнаженной натуры.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Алексей.

На первый взгляд в ней не было ничего особенного. Без косметики ее лицо несколько проигрывало, и оставалось только удивляться столь невероятной популярности. Что привлекало, так это руки с тонкими длинными пальцами. Безымянный палец правой руки приковывал к себе взгляд изящным перстнем с крупным изумрудом.

Этот камешек подарил ей последний любовник, с которым она рассталась три месяца назад. Если верить публикациям, то сейчас она пребывала в одиночестве.

За столом воцарилась необременительная пауза. Мещерская ковыряла вилкой салат. Мясо было великолепно прожаренным, а потому на некоторое время лишило Алексея красноречия.

Посмотрев на часы, Мещерская вдруг произнесла:

– Ой, я ведь совсем забыла. Ко мне сейчас должны подойти гости.