Не бери у вора денег

Глядя на Метелкина, одетого в добротный костюм из тонкой серой шерсти, невозможно было поверить в то, что молодость он провел, считая копейки. Скорее можно было предположить, что литератор так и родился в пиджаке за две тысячи долларов и ярко-красном галстуке.

– Мне ли этого не знать.

– …А ведь чтобы все это иметь, нужно пройти немалый путь, – Валерий Петрович упорно не желал слышать реплик Алексея. – Поверьте мне… Хорошо, так и быть! Только из-за моего необычайно хорошего расположения к вам я могу добавить вам еще сто долларов, – и, увидев, как лицо Алексея передернулось от возмущения, продолжил скороговоркой: – И не спорьте со мной! Большую цену за этот ваш труд вам никто не даст.

– Это как посмотреть, – невесело буркнул Алексей.

– Согласитесь, молодой человек, наш труд весьма специфичен и не каждому понятен. Что, вы будете бегать по улицам и приставать к прохожим – возьмите, пожалуйста, мою рукопись? Так, что ли? – И, расценив молчание Алексея по-своему, добавил: – Ну, вот видите! Так что бы вы там ни говорили, я для вас благодетель.

В словах литератора была некоторая сермяжная правда – в самом деле, не бегать же по улице, размахивая листками, в поисках должного вознаграждения! А тут у него будут реальные деньги, которые пусть хотя бы на первое время, но позволят ему не только залатать брешь в прохудившемся бюджете, но и сделать некоторые небольшие покупки, например приобрести пару носков с рубашкой.

– Так и быть, – махнул рукой Алексей. – Берите! Но эта рукопись стоит значительно больше, чем вы мне предлагаете.

На лице литератора отобразилось заметное облегчение.

– Я это слышу от вас уже не впервые. Хорошо, что мы понимаем друг друга.

Сунув руку в карман, Метелкин достал пачку новеньких купюр и, тщательно отсчитав, положил перед Алексеем деньги.

– Вот причитающаяся вам сумма.

Деньги легли на стол неровным веером. Весьма подходяще, чтобы остудить разгоряченное лицо. Брать их Алексей не торопился.

Не сумев сдержать чувств, что распирали его грудную клетку, Валерий Петрович улыбнулся широко и облегченно, после чего сказал все тем же поучающим тоном:

– Молодой человек, если бы мы знали цену каждой вещи, то нам просто неинтересно было бы жить.