Непримиримые

Это могла быть только обертка от мины, которую установили на пути продвижения российской колонны.

Присев на корточки, Антон вытащил щуп и терпеливо, сантиметр за сантиметром, протыкал красную выжженную почву, пока не извлек на поверхность шесть противопехотных мин. Так что это чистая случайность, что их красивые молодые тела не разлетелись на куски по каменистой пустыне.

На этом снимке, сложенные в ряд, красовались обезвреженные противопехотные мины и автомат «узи» – любимая игрушка Карася, – но Вадим Петляков вырезал их, чтобы не натолкнуть смотревших на догадки.

В итоге получилась вполне нейтральная фотография, на ней Карась больше походил на отдыхающего, чем на российского военного спеца.

– Она ко мне попала случайно, – попытался успокоить девушку Петляков.

Таких людей, как Карась, было немного. Антон Толкунов обладал массой добродетелей, которых с лихвой хватило бы на десяток таких, как он. И в тоже самое время это был один из самых опасных людей, которых Вадим встречал в своей жизни.

Еще его можно было бы назвать боевой машиной, способной ради достижения поставленной цели пойти на многие запреты, а перешагнуть через человеческую жизнь для него и вовсе представлялось забавным пустячком. Так что нет никакого сомнения в том, что он убрал бы девушку сразу после ликвидации Шевцова. И даже поручил бы выполнить ликвидацию этому самому Прохору. Антоша Толкунов просто обожал подобные расклады.

– Анечка, у меня к тебе есть одна просьба.

..

– Говорите, я вас слушаю.

– Наверняка к тебе скоро придет майор Степанов, он занимается этим делом, очень дотошный человек. Ты ему не рассказывай о нашем разговоре...

– Что же ему тогда сказать? Ведь он будет спрашивать.

– Просто скажи, что твой молодой человек интересовался делами фирмы, но ты никак не думала, что это может как-то угрожать Шевцову.

– Хорошо, – слабо улыбнулась Аня.

Время уходить. Поднявшись, Петляков ободряюще улыбнулся:

– Не грусти, все будет хорошо.

– А вы зайдете еще?

Неожиданный вопрос застал Вадима врасплох. Видно, на его лице отразилось нечто такое, что вызвало девичью улыбку.

– Обязательно.

– Я буду ждать.

Вадим вышел из палаты. Парни продолжали стоять на своих местах. Лица серьезные и бесстрастные, как будто они охраняли не раненую девушку, а боевое полковое знамя. Немного в стороне, уткнувшись носом в какой-то агитационный плакат, стоял Лева Ковалев.