Непримиримые

В конце концов, не было особой разницы, как проводить время: с рюмкой в руках или с телкой в обнимку. Остроумного собутыльника можно поменять на любую женщину, тем более что они никуда не разбегутся с океанического лайнера.

– А я – Всеволод.

Подскочившему бармену новый знакомый заказал рюмку французского коньяка. Заказ тотчас был исполнен, и, сделав маленький пробный глоток, Майкл сладенько поморщился. Нечто подобное испытывает кот, отведав настой из корней валерианы.

Новый знакомый располагал к себе.

– Из Москвы?

– Нет, я из другого города.

– А хотите, я угадаю, из какого именно?

Всеволод с интересом посмотрел на Майкла: новый знакомый показался ему забавным малым. Для подавляющего большинства иностранцев в России существовал только один город – Москва. Пожалуй, еще немного они слышали о Сибири.

– Думаю, что вы даже не слышали о таком городе, – с сомнением высказался Всеволод.

– Ну, как вам сказать, я ведь некоторое время проживал в России, так что мне пришлось повидать немало городов.

– Если так, попробуйте, угадайте.

Майкл Хейсли наморщил лоб, изображая усиленный мыслительный процесс.

– Мне кажется, что такой человек, как вы, может проживать только в Сибири.

– Вот как? – искренне удивился Елизаров. – Что же во мне такого особенного?

– Там очень суровый климат. Такие крепкие экземпляры, как вы, могут водиться только там.

– Хм... У вас, Майкл, определенно дар экстрасенса. Вы угадали. Но Сибирь очень большая, там много городов, в каком именно из них?

– Дайте немного подумать... – поднял он глаза к потолку. Затем, хлопнув себя ладонью по лбу, произнес: – Ну конечно же, вы из Уренгоя!

– Так оно и есть, – искренне подивился Всеволод.

– А хотите, я угадаю, кто вы по профессии?

– Попробуйте. Было бы интересно.

– Вы – нефтяник!

– Точно! Как вам это удается? А может, тогда скажете, кем я там работаю?

– Вы руководите компанией.

– Ну надо же! – Всеволод хлопнул себя по коленям. – Может, вы тогда скажете, что это за компания? Ха-ха-ха!

– Название вашей компании «Прометей»!

Глаза Всеволода Елизарова расширились от удивления. Потом в них зародилась откровенная настороженность, даже лицо перекосило от неожиданной догадки: «Неужели это один из тех людей, о которых им долбили в Советском Союзе? Шпион и вербовщик.